— «Белый янтарь», — уточнил генерал. — Самый редкий. Не просто украшение.
Он сел рядом, заговорил тише, почти по-научному, но тепло:
— В этом янтаре — сукцинат. Природное соединение. Наши биохимики ещё в семидесятых доказали, что он активизирует обмен веществ, усиливает выработку клеточной энергии. Особенно в ослабленном организме. Есть даже исследования… Марии Николаевны Кондрашовой. Она показала, что янтарная кислота действует как катализатор. Мобилизует и запускает процессы, которые организм забыл, как включать.
Коралина слушала внимательно. Её пальцы уже обнимали тонкую ручку ложки — будто та сама ложилась в ладонь.
— Значит, теперь у меня будет собственная аптечка… из камня? — мягко улыбнулась она.
— Скорее — импульс, — ответил генерал. — Не только кушайте ей, но и носите рядом с кожей. Не обязательно как ложку. Главное — контакт. А остальное… организм знает, что делать.
Вальтер кивнул, крепко держа её за руку. Он видел — она снова живая и сильная. И пусть пока это только начало, но оно уже было чудом. А чудеса надо беречь.
Все сели на диван у окна, а Коралина, аккуратно повернув ложку в ладони, вдруг заговорила первой:
— Тино, я давно хотела кому-то рассказать… и, наверное только сейчас поняла, что только вам могу.
Она посмотрела на Вальтера — тот чуть кивнул. Не как муж, а как союзник.
— Я ведь работала в бухгалтерии, в отделе управления внутренними активами банка. Отчеты, аудиты, списания, сверки — рутинная, но важная работа. Особенно отчёты по так называемым «спящим счетам». Это счета и депозитные ячейки, на которых не было движения десятилетиями. Обычно в любом швейцарском банке, таких активов не мало.
По швейцарскому закону, если в течение сорока лет не происходит ни одной операции, и владелец не объявляется — средства переходят банку.
— Приватизированное забвение, — буркнул генерал, — вполне в духе эпохи.
— Только вот два года назад я наткнулась на странный случай. Один из старших менеджеров нашего отдела лично курировал уничтожение документов по такому «спящему» счету и двум связанным с ним ячейкам. Меня это насторожило. Обычно всё списывается через отделы комплаенса, а тут — личный контроль сотрудника с особым допуском.
Она замолчала, будто собираясь с духом. Потом продолжила:
— В папке, которую я всё же успела мельком просмотреть, значилось, что активы были размещены в сороковом году. Открыты немцем, которого в списках я потом нашла как офицера СС. Внутри одной из ячеек был… список фамилий и предметов. Вторая — с указанием вложений: золотые монеты, камни, документы.
Именно тогда я впервые услышала фразу «Eigentum des Reiches» — «собственность Рейха».
Генерал чуть наклонился вперёд:
— Ты точно уверена?
— Да. А через два дня все эти документы были официально уничтожены. Подписано было всё задним числом, включая внутренние распоряжения и акты уничтожения. Следов не осталось.
Вальтер посмотрел на неё, сжав пальцы. Голос его прозвучал глухо:
— Мы не могли тогда ничего сделать. Нас бы просто убрали. А Кора была ещё официально на работе, под присягой конфиденциальности. Мы решили, что риск не оправдан.
Генерал молчал. Только зрачки чуть сузились. Где-то в глубине взгляда вспыхнул ледяной огонёк.
— Значит, не всё было учтено после Победы…
И, судя по реакции — кое-кому до сих пор есть что скрывать. И, возможно, там не только деньги.
Он встал, прошёлся по комнате.
— Ты запомнила хоть что-то из того списка? Имена? Даты?
Коралина кивнула.
— Я запомнила номер счёта. Не полностью, но последние цифры — точно. И одну фамилию. Странную но звучную, именно поэтому её сложно забыть — Вильгельм Штаденхауэр. Он фигурировал как контактное лицо на случай «принудительного пересмотра судьбы активов».
Генерал остановился.
— Это фамилия из старых архивов. Возможно, это ключ.
Он подошёл ближе, заглянул ей в глаза:
— Вы хорошо сделали, что рассказали. И вы больше ничего не будете делать. Этим займёмся мы.
Если действительно есть шанс, что кое-кто пытался стереть следы старого нацистского золота — мы дотянемся.
Глава 9
После небольшой, но неизбежной паузы, генерал достал из внутреннего кармана тонкий футляр из темной древесины, фиксатор щёлкнул мягко, почти неслышно.
— Я кое-что привёз показать. Как говорится бизнес-идея на будущее.
Они переглянулись. Вальтер опустил очки на нос. Коралина слегка подалась вперёд.
Внутри футляра, на мягкой подкладке, лежала золотая марка. Она поблёскивала живым светом, словно в ней было не только золото, но и тепло человеческих рук. Гравировка выглядела современно, даже стильно — на ней не было ни флагов, ни гербов. Только рельефная поверхность с меткой на срезе: микроскопическая сетка линий, уходящих внутрь металла.