— Ладно, компаньеро… пора мне. Завтра рано вставать. Но перед уходом — новость.
Он задержался на краю тени, под большим манговым деревом, и голос его был уже спокойным, почти будничным:
— Твой любимец… полковник с «Нахимова».
Я приподнял бровь:
— Ну?
— Улетел, — спокойно сказал генерал. — В Москву. Не в наручниках, не под конвоем. Обычный авиарейс. С медсестрой. Своей.
— С любовницей, — уточнил я, чувствуя, как по спине прошёл холодок. — То есть всё-таки…
— Да. Они оба покинули Кубу, как ни в чём не бывало. Документы в порядке. Подозрений — официально — нет. Наблюдение ничего не выявило. Никаких прямых, да и косвенных доказательств по делу. А за то, что он пытался — но не успел… Сам понимаешь. По документам он теперь — человек, отработавший в загранкомандировке. До следующей. И еще… Я тут по своим старым связям пошуршал, так вот, в этот рейс он засобирался еще полгода назад под соусом сделать приятное любимой женщине…
— Получается западники уже полгода назад знали про этот радар, когда и как его будут транспортировать на Кубу?
— Именно.
— Тогда «течет» где-то намного выше!
— Верный вывод. Но надеюсь пока «эти» не знают, что мы знаем…
Я помолчал.
— И что теперь?
— Теперь — мы наблюдаем. И ждём. Такие, как он, редко уходят в тень навсегда. Тем более, если чувствуют безнаказанность.
Измайлов вздохнул, хлопнул меня по плечу и добавил:
— Но ты, Костя, молодец. Без тебя, мы бы даже ниточку не ухватили. А теперь — хоть и тонкая, но есть. Только тянуть надо очень аккуратно.
Он пошёл к калитке. Перед тем как выйти, оглянулся:
— И да, скажи своей — отличные у вас были креветки. Ей огромное спасибо.
Я кивнул и остался в манговой тени, провожая его взглядом.
Тень сгущалась. А в голове всё крутилась одна мысль: полковник ушёл… но далеко и надолго ли?
Глава 12
Остатки моего кофе на донышке давно остыли, а вечер окончательно затих в тропической тишине.
Я вернулся в дом и плеснул себе полстакана воды. Не рома — не тот случай. Прошёл в спальню, тихо прикрыл дверь, чтобы не разбудить Инну, и вернулся в гостиную. Там, в привычном углу под потолком, зависал активированный интерфейс.
— «Друг»… — позвал я.
— Я на связи, — отозвался чёткий и без эмоций, отлично знакомый голос, — Уровень шифрования: «белый шум». Коммуникации подавлены. Можно говорить свободно.
Я сел в кресло, потёр лоб.
— Что скажешь о нашем полковнике?
— Анализ его действий за последнее время, как на борту судна, так и во время прибывания в Гаване указывает на поведение человека, осознающего угрозу разоблачения. Однако он ни разу не допустил прямого контакта с внешними агентами. Осторожность запредельная. Никакой спешки. Никаких следов.
— Думаешь, он работает на запад?
— Вероятность высокая — 76,3 %, с учётом косвенных улик. Но нет прямого доказательства. Ни одной ключевой фразы, ни одного характерного жеста, ни какой зацепки на материальную заинтересованность.
— А девчонка?
— Сложно сказать. Вероятнее всего — использована им в тёмную. Хотя возможен и симбиоз: романтическая связь, скрытая мотивация, обида на систему… Выборка слишком мала.
— Значит, я зря тогда всё это мутил с кассетой?
— Нет. Демонстрация компромата изменила его линию поведения. Он прекратил попытки сближения с Инной. Стал намного осторожнее. Психологически — отступил, и сделал очень правильно. Пока он не разберется с тем, как ты смог произвести видиозапись в его каюте, он будет прельно осторожен. Возможно, когда он прибудет в Москву, он расслабится… Но думаю это произойдет не сразу.
Я вздохнул. Тишина повисла в комнате. Только лёгкий шум вечернего воздуха за распахнутой форточкой.
— «Друг», запомни его. Полковник КГБ. Примерный возраст — около пятидесяти. Знаешь, о ком речь.
— Уже внесён в приоритетный список наблюдения. Метка: «Возможный предатель. Код 14-С».
— Хорошо. Пусть пока живёт. Но когда, уточняю — не «если», а «когда» — он вылезет, чтобы снова сделать ход… будь готов.
— Понимаю. Обновлю шаблон вероятных действий и включу алгоритм «спящая сеть».
— Спасибо, «Друг». Сворачивайся.
— Приятной ночи, Кир.
Я усмехнулся.
— Уже и не помню, когда меня так называли.
Свет интерфейса погас, и я остался один — с ощущением, что партия в шахматы только началась.
В комнате уже воцарилась тишина. Только за окном стрекотали насекомые, да вдалеке глухо тявкала собака. Только я успел положить голову на подушку, как в ней снова раздался знакомый голос: