— Это ваши? — спросил он, подойдя ближе.
Коралина медленно кивнула. В её лице вспыхнула улыбка, не та вежливая, которой принято встречать гостей, а настоящая, с корнями где-то в сердце.
— Наши. Все четыре. И все девочки, — с какой-то тихой гордостью сказала она. — От младшей — Лора, ей сейчас двенадцть… До Жюли, ей вот уже будет двадцать. Они всегда были вместе. Даже в школе путали не смотря на разницу в возрасте.
Я кивнул, не спеша.
— Похожи. И все — на вас.
Вальтер взял фотографию, поставил её чуть ближе к себе, бережно, словно боялся нарушить гармонию.
— Мы отправили их во Францию. К родителям Коры. — Голос у него чуть дрогнул. — Не хотели, чтобы они всё это видели. Болезнь… клиника… Мы сказали, что мама поехала отдыхать. И что я присоединюсь позже.
— А они поверили? — спросил я мягко.
Кора кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то — возможно, сожаление. Или вина.
— Лора — да. А вот Жюли… Она уже взрослая. Понимает больше, чем говорит. Но держится. Пишет письма, рисует открытки. Они там, на холодильнике. Хотите посмотреть?
— Обязательно. Но потом, — я опустил шляпу обратно на подлокотник и сел. — Спасибо, Коралина. Это… важно, для понимания и для дела тоже.
Она кивнула. Теперь между нами была тишина — не неловкая, а та самая, в которой чувствуется что-то настоящее.
Генерал поднялся, задержал взгляд на фотографии ещё на секунду. Девочки улыбались в вечере, как будто всё было хорошо и будет хорошо.
Он поправил ворот рубашки и тихо, почти про себя сказал:
— Четыре девочки… Значит, у этой истории нет права закончиться плохо. Ни для неё, ни для них.
С этими словами он взял шляпу и шагнул к двери, уже мысленно выстраивая маршрут: через горы, через всё, что понадобится — лишь бы они снова собрались за одним столом. Все вместе.
Уже давно наступил глубокий вечер, и небо над Цюрихом окрасилось в глубокий индиго. Генерал ехал по извилистой дороге на «Фиате», огибая окраину города и двигаясь вверх, к горным склонам. В кабине царила тишина, нарушаемая только ритмичным шумом двигателей и редкими щелчками переключений.
В этот момент в кармане щёлкнул коммуникатор.
— Филлип Иванович, — отозвался «Друг» с мягкой нейтральностью. — Разрешите короткое сообщение по теме, касающейся семьи Мюллеров.
— Слушаю, — генерал слегка подался вперёд, насторожившись.
— Анализ медицинской истории пациентки Коралины Мюллер завершён. Также проанализированы фотографии и комментарии, переданные вами. Уточняю: у пары четверо дочерей, предположительно — кровные. Согласно статистике, у девочек, чьи матери перенесли рак молочной железы, риск заболеть аналогичной формой онкопатологии увеличивается более чем в два раза.
— Понимаю, — тихо произнёс генерал. — Что предлагаешь?
— Необходимо: первое — получить у каждой из дочерей образцы крови и эпителия. Второе — на основе этих образцов разработать индивидуализированный профилактический препарат. Его можно будет изготовить и доставить с орбиты. Ориентировочные сроки изготовления: три земных дня.
— Сделаем. Где сейчас девочки?
— Временно находятся на юге Франции, в коммуне Вальбонн, у родителей Коралины. Адрес и координаты уточнены. При необходимости могу запустить дрон-наблюдатель для скрытого сбора данных, однако рекомендую действовать через отца — Вальтера Мюллера.
— Лучше через мать. Это будет правильнее.
— Принято. Подготовка протокола начата. Напоминаю: чем раньше будут получены биоматериалы, тем выше эффективность профилактики. Рекомендую сообщить об этом родителям лично.
— Спасибо, Друг. Оповести меня, когда будешь готов к приёму проб.
— Принято. Конец связи.
Генерал выдохнул. За лобовым стеклом плыли сосны, редкие домики, лунное золото на крышах. Он взглянул вперёд — дорога в горы была ещё длинной. Четыре девочки, четыре будущих женщины и матери. И у него, проклятого ветерана невидимой войны, ещё есть шанс изменить их судьбу, до того, как она наступит.
Наконец, под утро, генерал добрался до шале Фридриха. Внутри было тепло, пахло дровами, травяным чаем и старым деревом. На столе между двумя старыми друзьями стоял фарфоровый чайник, два бокала и лежала папка с документами.
Фридрих закуривал трубку, когда генерал, откинувшись в кресле, перешёл к сути.