«Вполне. Но однозначно сейчас это утверждать невозможно — мало данных для анализа.»
В это время я заметил, как в интерфейсе мелькнула прямая трансляция: в зале аукциона Вальтер принимал поздравления и одновременно показывал документ — сертификат подлинности партии крюгерандов.
Тем временем «Друг» продолжал свой доклад:
«Вальтер передал заранее подготовленные сертификаты. Документы заверены через независимого юриста из Шаффхаузена. Риски минимальны. Однако…»
«Что?» — Я нервно задал встречный вопрос.
На экране всплыл стоп-кадр. Мужчина в очках, сидящий двумя рядами правее победителя, поднимал камеру. Крупный план: он сделал попытку сфотографировать не монеты, а их упаковку. Зачем он это делает во время сессии аукциона, ведь можно этой сделать официально, когда всем участникам торгов дают возможность ознакомиться с лотами. Да и практически все участники не имеют желания попасть в кадр, для них инкогнито не пустой звук.
«Цель съёмки — фиксировать маркировку. Предположительно, для распознавания типографии, структуры пластика, для дальнейшей идентификации источника происхождения. Вероятность промышленного шпионажа — 71 %.»
Я напрягся.
«Определён?»
«Пока нет. Уйдёт через 43 секунды. Следует ли задействовать „Муху“?»
Генерал подумал и ответил мысленно за меня:
«Только визуальный захват. Без слежки. Мы не в зоне активных действий. Пока.»
«И ещё по поводу нашего покупателя… — „Друг“ запнулся на микросекунду, что бывало редко. — Зафиксированы внешние признаки заболевания: нестабильность терморегуляции, изменение походки, незаметное при первом наблюдении дрожание правой кисти, замаскированное жестикуляцией.»
«Диагноз?»
«С высокой вероятностью — гипопаратиреоз. Нарушение обмена кальция. Сейчас эту паталогию не всегда диагностируют точно. Может ошибочно приниматься за стресс, анемию или начальные формы диабета. Требует корректировки диеты, инъекций витамина D и регулярного контроля. В запущенной форме — судороги, когнитивные сбои, кардиориски. В начальной — обратимо.»
Я переглянулся с генералом, который также принимал этот же доклад.
— Он может быть ценным.
— Или опасным, — ответил генерал. — Смотря, кто его ведёт. Но если запутался всерьёз, то через здоровье можно получить ценный контакт.
Мой глаз прищурился.
— Шаг один: следим. Шаг два: если появится повторный интерес — предложим «оздоровление» через консультирование фонда.
Генерал кивнул:
— Под видом благодарности за сотрудничество.
Мы допивали кофе. За плечами, под деревом лениво перелетала бабочка — но в мозгу у каждого, уже шла разработка цепочки операций.
Мы сидели на летней террасе кафе под старыми липами. Солнце лениво пробивалось сквозь плотную листву, чашки с кофе остывали на деревянном столике. Я наблюдал, как «Муха» с завидным упорством зависла под козырьком напротив, поддерживая устойчивую трансляцию с аукциона.
Через несколько минут в поле зрения появился Вальтер. Шёл, слегка подпрыгивая на пятках, с тем выражением лица, которое у него бывало после особенно удачной комбинации в шахматах. Уселся рядом, снял солнцезащитные очки и бросил их на стол.
— Всё, господа, — сказал, выдыхая. — Лот продан. Расчёт произведён на месте — чек, банк подтверждает.
Генерал кивнул, не отрывая внутреннего взгляда от галограммы нейроинтерфейса.
— А что с курсом обмена на доллары? — спокойно спросил он.
Вальтер поморщился:
— Вот с этим, Тино, вышел фокус. Банк рассчитал по 2,05 франка за доллар. Формально — по городскому курсу. Но знаешь, я изучил рынок: в городских обменниках — от 2,03 до 2,07. То есть — в пределах разумного, но всё равно считаю что невыгодно. Могли бы дать лучше, учитывая объём и клиентскую историю.
— Вальтер, ну какая у нас история? Мы в этом банке без году неделя…
Он достал сигару, посмотрел на нас:
— У меня идея. Что если попробовать сделать расчёт через советский банк? Через «Wozkhod Handelsbank». Ведь если они посчитают по своему внутреннему курсу, через пересчёт рубль — доллар, может выйти интересней. Тем более, мы используем валюту фонда, а не личные средства.
Я переглянулся с генералом.
— Сильно запалимся? — спросил я его вполголоса.
— Если действовать аккуратно, нет. — Он пожал плечами.
— Снимает франки со счета и везем к русским, они в эти сумки насыпают кэш и мы везем это назад в банк — так можно.
— Звучит неплохо…
— В банке практикуется работа с организациями, зарегистрированными в странах Латинской Америки. В Женеве и раньше пользовались этим коридором — и латиносы, и арабы, и ребята из Индии.