«Золотая дорожка ведёт в пустыню…»
«Есть ли признаки связи с американцами или израильтянами?» — спросил я.
«Нет прямых связей. Однако обнаружена переписка с юридической фирмой, ранее обслуживавшей одну из структур, ассоциированных с разведывательным крылом МОССАД. Уровень риска: средний. Вероятность интереса к „марке“ как к альтернативному активу — высокая, допускаю, что этот визит следствие активности армянского ювелира. Возможен параллельный интерес к технологиям изготовления.»
«Спасибо, — мысленно ответил я. — Поставь его под мягкое наблюдение с контролем всех контактов.»
«Принято. Метка добавлена. Отчёты — в стандартное окно времени.»
Интерфейс исчез, как тень в лесу.
— Ну что, — сказал генерал вслух, потягивая чай. — У нас теперь не просто покупатель, а потенциальный шейх в тенях. С таким шутить нельзя.
— Но и проигнорировать нельзя, — добавил Вальтер. — Если он что-то понял, то уже пошли слухи.
Генерал улыбнулся уголками губ:
— Вот и узнаем, как быстро они долетают из Цюриха в Доху.
Мы уже стояли на пороге, когда я вспомнил кое что важное. Остановился, и повернулся к генералу.
— Есть одна идея, — сказал я и спросил у него, — ваш коммуникатор с собой?
Генерал бросил быстрый взгляд, приподнял бровь.
— Коммуникатор?
Я кивнул.
— Специально обрезанный функционал. Никаких сетей, никакой навигации, ни съёмки, ни передачи данных — только голосовая связь, и только с одним абонентом — вами. Работает как обычный телефон… — усмехнулся я. — Но сигнал будет маскироваться под обычные эфирные помехи. Перехватить сложно, а прослушать — почти невозможно.
Он молча повернулся к Вальтеру и протянул устройство ему.
— Держи. Связаться сможешь в любой момент. Не надо будет искать канал связи со мной. Только — если будет действительно важно. Или если потребуется помощь.
Вальтер аккуратно взял коммуникатор, покрутил в руках. Он был неброским — чёрный пластик, закруглённые края, кнопка активации.
— Спасибо, Тино. Я знаю, как много это значит. И обещаю — пользоваться только по делу.
Генерал хмыкнул, кивая.
Коралина, стоявшая в дверях, молча наблюдала за нами. В её глазах мелькнуло что-то — может, гордость, а может, тревога. Всё-таки швейцарцы — они многое держат внутри.
Мы попрощались без суеты, почти по-швейцарски. Коралина обняла генерала, пожала мне руку с удивительно крепким, но тёплым движением. Вальтер проводил нас до калитки, не задавая лишних вопросов. Коммуникатор он убрал во внутренний карман, будто это был не просто гаджет, а талисман, переданный по доверительной линии.
Тропинка, ведущая в горы, начиналась сразу за виноградником. Легкий ветерок шевелил листья, воздух был чистый, прохладный, внизу блестело озеро. Мы поднимались молча, экономя дыхание. Где-то вдалеке звякали колокольчики коров.
На полпути я бросил взгляд на генерала.
— Доверяете Вальтеру Филипп Иванович?
Он пожал плечами, но голос его был твердым:
— Насколько вообще можно доверять человеку в мире, где никто не доверяет даже себе. Но он — один из немногих, кто доказал свою надёжность делом. К тому же… — он показал пальцем вверх, — «Друг» присматривает за ним. Если что-то пойдет не так — мы узнаем первыми.
На верхней площадке, замаскированной среди сосен, в тени скального выступа, нас ждал атмосферник. Он слабо поблёскивал в лучах солнца, будто от скуки. Я подошёл первым, приложил ладонь к панели, и та открылась, отозвавшись мягким щелчком.
— Загружаемся? — спросил я.
— Пора, — кивнул генерал. — Дела на Кубе не будут ждать.
Когда мы поднялись на борт, я обернулся в последний раз. Внизу, за изгибом склона, виднелась крыша шале. И почему-то показалось, что в окне мелькнула тонкая женская фигура — Кора, наблюдающая, как мы уходим. Или, может быть, просто тень от облака.
Атмосферник мягко закрыл люк, и вскоре мы поднялись над Швейцарией — с новыми задачами, новыми связями и старой привычкой всегда держать в запасе план «Б».
…атмосферник легко перешёл в горизонтальный режим, скользя на стратосферной кромке — будто над миром, где всё ещё действуют старые правила.
Я смотрел в иллюминатор. Внизу мелькали горы, швейцарские деревушки, затем — ровные квадраты французских полей, водяные жилы Роны, серебристая полоска Атлантики. Мы летели обратно. Туда, где нас ждали дела, задания, и… странное, но реальное ощущение дома.
Генерал подал мне кружку с кофе. Древний армейский термос, никакой тебе керамики. Я сделал глоток — и понял, что этот привкус растворимого кофе на Кубе уже стал привычным, как запах морского ветра или духота в старых вентиляторах медпункта.