— Ну что, девочки… мы вернулись. А значит — пора снова устраивать ужин. И планировать, что делать дальше. Мир, знаете ли, не ждёт.
— А мы ждали, — ответила Жанна, — и теперь не отпустим.
Инна вздохнула у меня на плече:
— Только не исчезай вот так больше. Без предупреждения. Пусть даже ради спасения мира…
Я усмехнулся:
— Договорились. В следующий раз — обязательно с открыткой.
Смех зазвучал в комнате — живой, добрый, домашний. А с улицы влетел ветерок, пахнущий манго и свежей тропической пылью. Дом — он снова стал домом.
Ан-24 с кубинскими опознавательными знаками тяжело оторвался от взлётной полосы аэродрома Сан-Антонио-де-лос-Баньос. Внутри, в кромешной тьме грузового отсека, сидели двадцать бойцов группы спецназа «Tiburones» — «Акулы», и мы, трое сотрудников 16-го управления КГБ с оборудованием радиоразведки.
Самолёт шёл на малой высоте, избегая радаров. «Птичка» без особых проблем сопровождала транспортник, дополнительно маскируя тепловую сигнатуру и размывая отраженные сигналы от американских радаров. Лётчики ВТА Революционных вооружённых сил Кубы привыкли к таким рейсам — Никарагуа, Ангола, Эфиопия. Но каждый раз, когда машину болтало в потоках воздуха над Карибским морем, кто-нибудь из «Акул» стискивал зубы.
— Чёртов «Камарон»! (в отличие от СССР, где Ан-24 ласково называли «Настенька», кубинцы предпочитали «морскую» тему — отсюда и «Камарон», Camarón (исп.) — «Креветка») — пробормотал лейтенант Мендес, сжимая в руках свой автомат.
Мы дружно, не сговариваясь молчали., расположившись на ящиках с аппаратурой «Резеда», предназначенной для перехвата радиопереговоров гондурасской армии и американских «советников». Старший группы, генерал Измайлов, время от времени поглядывал на часы.
— Через три часа — посадка.
Аэродром в Манагуа встретил нас тропической жарой, несмотря на поздний вечер. Наземные службы САН быстро разгрузили самолёт, пока кубинские лётчики заправляли машину под прикрытием ночи.
Группа погрузилась в подогнанные зелёные «Уралы» никарагуанской армии, которые повезли нас на север, к границе с Гондурасом.
Лагерь развернули в пяти километрах от границы, в гуще джунглей.
— Здесь будет наш дом на ближайшие время, — сказал наш генерал, стоя рядом с подполковником Ривера, командиром «Акул».
Мы сразу приступили к работе. Один из нас уже натягивал антенный «зонтик» «Резеды», замаскированный под лианы и пальмы, генератор заглушили в палатке, обложив его мешками с песком. Сержант Рамирес споткнулся о корень, едва не уронив ящик с блоком «Резеды». Внутри что-то звякнуло. «Чёрт! Если Измайлов узнает…» Он быстро поставил ящик под дерево.
— Если янки начнут активность, мы узнаем первыми, — бросил Иванихин, настраивая приёмник.
Кубинцы тем временем оборудовали позиции. Пулемётные гнёзда, мины-ловушки, схроны с боеприпасами — всё как учили советские инструкторы.
Ночь опустилась на джунгли. Где-то за границей, в Гондурасе, маячили огни американских баз.
Война ещё не началась. Но она была уже близко.
Обустройство лагеря заняло несколько часов.
— Всё, «касита» готова. Осталось только гамаки развесить…
— Только без фанатизма, это не Гавана — в полночь дождь начнётся…
Пока обустраивались, погнал «Птичку» в разведку. Из его данных складывалась целостная картина: патрули, зоны мин, маршрут Гарри на базу и обратно. «Муха» вела наблюдение у нашего лагеря.
— «Друг», выводы?
— Объект уязвим в промежутке между 02:00 и 03:15. Смена охраны. Зона радиотишины. Оптика без ИК.
— Идеально. Значит, берём его тогда.
Иванихин откатывал последний шифр, Щеглов проверял оружие. Мы с генералом для всех гоняли балду, а на самом деле скурпулезно изучали свежие разведданные и корректировали первоначальный план операции. Кубинцы наводили порядок даже в палатках. Всё было предельно чётко. Всё было по-взрослому.
Переход границы прошёл почти буднично — по подготовленному коридору, через лес и по воде. Нас подобрал местный «Камазон», его кузов был набит мешками с кофе и апельсинами. Под ними — мы.
Ночь была тёмной, почти безлунной. Над прибрежной долиной Гондураса висела тяжёлая, влажная тишина. Только где-то далеко потрескивала цикада — и мягко, как призрак, в небе скользила «Птичка».
Я сидел в кабине, установленной на на уже другом грузовике, замаскированном под продовольственный рефрижератор. В наушниках тихо бормотал «Друг», прогоняя последние сигналы с дрона и зондов.
— Объект «Гарри» в комнате. Один охранник рядом. Второй вышел курить. Водитель дежурной машины спит в кабине.