— А что с шумом? Внутри не будет как в консервной банке?
— «Друг» предложил акустическую систему шумоподавления. Уже смонтировали, будет подавление на 85 децибел плюс водоросли. Снаружи слышно не будет — хоть мотор перебирай, хоть резак запускай. А стены из пальмовых листьев, кстати, тоже работают как неплохой фильтр.
Генерал с интересом кивнул, поглядел в окно, где в просвете деревьев мелькнуло море.
— Вот видишь, когда молодец, тогда молодец!
Я улыбнулся:
— Вы про машину Орландо?
Он не ответил сразу. Только качнул головой:
— Про всё. Ты ж у нас универсал — и зубы, и моторы, и взломать спутник, если надо. Вот и строй себе тихо уголок. Пока есть возможность. Покажешь что ты там наваял?
— Не вопрос, когда?
— Да вот сейчас и поехали!
Мы въехали в знакомую улицу, когда солнце наконец уползло за кроны пальм, оставив после себя только тёплое послевечернее свечение. И из-за зелени показалась крыша моей касы. Мы с генералом пересекли двор и подошли к новой мастерской. Лёгкий ветер трепал обработанные листья на крыше, а от сушёных водорослей, плотно набитых в стенах, тянуло солёной прохладой, будто мы были не на Кубе, а на прибрежной скале.
— Ты это сам собрал? — спросил генерал, поглядывая вверх, на арочный свод из деревянных дуг и плотного перекрытия.
— Сам. Ну, почти. — Я хлопнул ладонью по створке двери. — Экзоскелет помог, да и орбитальные гости скоро подключатся.
Мы вошли внутрь. Мастерская уже пахла маслом и металлом. В углу, под старым брезентом дремали два небольших ремонтных бота — габаритами чуть больше старого пылесоса, с глянцевыми боками, округлыми манипуляторами и оптическими, пока выключенными сенсорами,
Генерал остановился у автомобиля.
— Такая техника раньше веками ходила. — Сказал он, проводя рукой по крылу машины.
— А теперь, если всё получится, она поедет лучше, чем с завода. — Я активировал нейроинтерфейс, и специально голосом дал команду: — «Друг», дай команду на запуск ремонтных модулей. Протокол — полная разборка до фрейма. Фиксация каждого элемента. Без разрушений.
— Команда принята, — отозвался он. — Начинаю.
Оба бота ожили почти беззвучно. Оптика засветилась мягким синим светом, и они, словно по зову, выехали на гусеничном ходу из тени. Один из них тут же подкатился к задней части машины и тонкими манипуляторами начал снимать номерной знак. Второй уже сканировал передний мост.
Дальше пошло всё с нереальной скоростью, но в полной тишине. Ни лязга, ни щелчков — только тихий звук, будто шелестит бумага. Боты методично, слой за слоем, разбирали машину: фары, двери, стойки, обшивка салона, приборка. Каждый винтик, каждая шайба — всё аккуратно снималось, фотографировалось, промаркировывалось и укладывалось на недавно сделанные полки, которые тут же тянулись вдоль стен мастерской.
Генерал стоял сзади, засунув руки в карманы.
— Пугающе красиво, — пробормотал он. — Такого даже в немецких мастерских не видел. Без грязи, без мата…
— И без вреда для деталей, — добавил я. — Они всё досконально просканируют, восстановят геометрию, прочность, выведут дефекты. Потом соберут назад и аппарат будет как новый, только лучше.
— В эту мастерскую, брат, скоро начнут записываться из соседних галактик, — усмехнулся генерал.
— Пусть сначала с Кубы очередь пройдёт, — сказал я. — Главное, чтобы никто не выболтал, что у тебя тут творится.
Боты уже сняли крышку двигателя и поднимали блок, поддерживая его снизу силовыми манипуляторами. Всё было похоже на танец, только при полном молчании.
Генерал медленно кивнул:
— Ладно. Теперь понимаю, почему тебе нужна была абсолютная тишина.
Я улыбнулся, не отрывая взгляда от работы ботов:
— Когда мастерская работает в режиме шепота, даже звёзды охотнее смотрят вниз.
Глава 4
Время незаметно подошло к полуночи. За пределами мастерской всё погрузилось в плотную тишину — такая бывает только в тропиках, когда ветер засыпает, а ночь встаёт на стражу с хором сверчков и влажным запахом земли.
Внутри же мастерской мягко мерцал приглушённый свет от фонарей, подвешенных на потолочные части балок каркаса. Ремоты продолжали работать в полную силу, разбирая переднюю подвеску и осторожно отделяя рычаги, словно древние ювелиры, извлекающие артефакты из песка. Их движения были плавными, выверенными, почти медитативными.
Мы с генералом сидели в дальнем углу, в креслах, перетащенных с моей веранды. Между нами стоял перевёрнутый ящик из-под оборудования, он сейчас служил нам столиком. На нём стояла пузатая бутылка выдержанного рома, два толстостенных бокала и металлическая коробка с сигарами. Запах табака и дерева, ромовый букет и тёплый воздух с ароматом сушёных водорослей и пальмы, всё это складывалось в ощущение почти абсурдного уюта.