— А мы без клуба обойдемся.
— Где ты хочешь этим заняться, в парке?
— Вон там, за кафе! Там по вечерам собираются ребята, у кого-то всегда колонка. И один дедушка, преподаватель сеньор Сальвадор, даёт бесплатные уроки для всех желающих. Он влюблён в музыку, говорит, что если пара танцует сальсу — они уже никогда не смогут быть равнодушными друг к другу.
— А откуда тебе это известно, моя жена⁈ — изобразил я кастильского графа.
— Муж мой! Тут столько горячих парней, и когда они видят одинокую сеньору, то всячески проявляют к ней интерес и предлагают столько всего… 'Pero soy de otro, y le debo
fidelidad mientras yo viva.'
— Ну, теперь точно откажусь не смогу. Хотя больше по душе другой вариант: «Pero a otro me he entregado ya, y seré fiel hasta el final.»
Мы свернули с улицы, обогнули заведение с запахом кофе и сладкой выпечки, и оказались на небольшой, но уютной площадке, вымощенной камнем. Там действительно уже звучала музыка, чьи-то колонки качали горячий кубинский ритм — перкуссия, клавиши, труба и вокал с характерным rrr. У старого дерева стоял невысокий пожилой мужчина в белоснежной рубашке и панаме. Увидев Инну, он приветственно поднял руку.
— ¡Muchacha! (Девочка) — позвал он. — ¡Trajiste a tu marido! (Привела мужа!)
— ¡Sí, profesor!(Да, профессор!) — весело крикнула Инна и, повернувшись ко мне, шепнула: — Не бойся. Он всех берёт в оборот. И новичков любит.
— Вот теперь я боюсь.
Сальвадор провёл короткий инструктаж, поставил нас напротив друг друга. Снова было неудобно — ноги не совсем слушались, ритм казался чужим, но через пару минут я поймал волну. Тем более, когда Инна смотрела так, будто мы не просто учили шаги, а рассказывали друг другу что-то без слов. Музыка обволакивала, улица казалась далёкой, город — родным.
Глава 32
Когда мы остановились, он подошёл, кивнул:
— Tiene futuro. Bailan con alma. (Есть будущее. Танцуете с душой.)
Инна гордо посмотрела на меня:
— Видишь? Ты мог бы стать звездой гаванского танцпола.
— Тогда мне срочно нужен костюм в пайетках, — выдохнул я, вытирая лоб.
— Потанцуем ещё?
— Потанцуем. И пойдём есть. Ты не забыла, что сегодня ты прогуляла лекцию?
— А ты сорвал занятие. Так что мы квиты, мой сальсеро.
После почти трёх часов танцев и одного весьма экспрессивного вращения, после которого я едва не въехал лбом в плечо стоявшему рядом студенту, мы с Инной сдались. Сальвадор хлопнул меня по спине, сказал:
— Buen ritmo, compañero. Usted no es de aquí, pero ya es de los nuestros. (Хороший ритм, товарищ. Вы не отсюда, но вы уже один из наших.)
— Он тебе даёт зелёную карту на Кубу, — засмеяласьИнна, прижимаясь ко мне.
— Тогда надо отметить, — сказал я. — По-нашему, с аппетитом. Знаешь место?
— Есть одно, — сказала она, прищурившись. — Там готовят такую рыбу… Ты будешь умолять официанта усыновить тебя.
Ресторанчик оказался на полпути между набережной и университетом. Из деревянных ставней веяло морем, на крыльце дремала кошка, а меню, написанное мелом, щедро обещало всё, что плавало в воде и шипело на сковородке.
Мы сели на террасе, где было чуть прохладнее, и заказали по полной программе: запечённого луциана с лаймом и чесноком, хрустящих креветок в панировке, рис с чёрной фасолью, авокадо и два бокала белого вина. Через пять минут я сказал:
— Я женат на женщине, которая точно знает, где кормят лучше всего. Спасибо тебе за это.
— За сальсу, за рыбу, за белое вино, за город, где мы оказались вместе, — Инна взяла меня за руку. — За всё?..
— За всё! — кивнул я и поднял бокал.
Часа через полтора, когда солнце уже клонилось к горизонту, а я, честно говоря, чувствовал себя так, будто проглотил рыбацкую лодку вместе с уловом, мы выбрались на улицу. Я смотрел на неё, и не мог понять — как мне так повезло.
— Домой? — спросил я.
— Домой, — кивнула Инна. — Но сначала, может, ещё немного — пройтись по берегу?
— А потом — ванна, музыка и ничего не делать. До завтра. Ни одного доклада, ни одной команды…
— Ни одной пары танцев? — с лукавой улыбкой.
— Разве что в ванной, — сказал я, и она захохотала так, что прохожие обернулись.
Мы еле добрались до дома. Дорога заняла не больше десяти минут, но мне казалось, что весь воздух Гаваны пропитан Инной: её духами, её голосом, её прикосновением. Как только за нами закрылась дверь, она молча взяла меня за руку и повела в ванную.
Теплая вода шумела, наполняя пространство шумом и бликами. Инна встала спиной ко мне, медленно сняла платье и оставила его на полу. Я не двигался — только смотрел, как по её спине скользят капли воды, как изгиб её талии превращается в гипноз.