Она обернулась и произнесла почти шёпотом:
— Хочешь, чтобы я начала?
— Хочу, — выдохнул я, не веря, что это моя жизнь, не сон, не видение, не полёт в симуляции.
Мы зашли в душ вдвоём. Инна взяла губку, намылила её густой пеной с запахом лайма и начала медленно, с наслаждением, водить по моей груди, животу, плечам. Каждое ее движение — словно удар по обнаженным нервы. Я отвечал тем же — гладил её, вёл руками вдоль её бёдер, касался пальцами её шеи, запястий, и — тех самых, любимых, мягких и пружинистых округлостей, которым, клянусь, можно было посвятить отдельную оду. И не одну…
— Ммм… — она закрыла глаза, когда я поцеловал её между лопаток, а потом медленно спустился ниже.
Она прижалась ко мне всем телом. Вода бежала по нам, струилась между нами, как третье дыхание. Я чувствовал её сердце, как своё. А её грудь… Чёрт, она была создана не для бюстгальтера, а для губ, для ладоней, для дыхания и легкой дрожи в пояснице. Одна — чуть больше, вторая — с капризной родинкой на краю ареолы. Да, я запомнил это. Запомнил навсегда.
— Возьми меня, — прошептала она, — прямо здесь.
Мы вышли из душа, не вытираясь, капая водой на кафель и паркет. Я поднял её на руки и отнёс в спальню. Она вся сияла от влаги и тепла. Мы не стали включать свет — только тени, только лунный луч, скользящий по её телу. Она тянулась ко мне, обвивала ногами, искала ритм. Всё слилось — движения, дыхание, страсть. То был танец без музыки. Танго на грани исчезновения.
Ночь была длинной, почти бесконечной. Мы засыпали и просыпались, целовались и смеялись, шептались и снова срывались в этот вихрь. Иногда я смотрел на неё и не понимал — как мне удалось найти такую женщину. Инна была моим домом, моим воздухом, моей родиной.
— Не хочу, чтобы утро наступало, — сказала она в какой-то момент, свернувшись у меня на груди.
— Мы можем его отложить, — ответил я. — По крайней мере до рассвета.
И оно действительно запаздывало, будто понимало: такие ночи не стоит торопить.
На кухне пахло крепким кофе, поджаренными тостами и Инной. Точнее — её тёплой кожей, её волосами, чуть спутанными, рубашкой на ней — моей, кстати, застёгнутой на одну пуговицу ниже, чем положено.
Она стояла у плиты босиком, чуть покачиваясь в такт какой-то мелодии, звучавшей только в её голове. Бёдра, слегка покачиваясь, рисовали на воздухе восьмёрки. А я, сидя за столом, смотрел на неё с восхищением и лёгким недоверием. Как будто за ночь я снова влюбился — уже в утреннюю Инну. Та, что варит кофе в моей рубашке, а не мечется по палубе жизни.
— Ты всегда так двигаешься по утрам? — спросил я, отхлебнув из чашки.
— Только когда хорошо сплю, — она обернулась, глядя на меня из-под пряди. — А сплю я хорошо только рядом с тобой.
— Ты уверена, что спала? — я приподнял бровь. — У меня большие сомнения. По-моему, мы с тобой дважды забыли, где находится север.
— Север — там, где ты, — отрезала она, подходя ко мне с тарелкой. — Я вообще теперь полностью потеряла ориентацию. Что ты наделал, Костя?
— Всё то, что ты просила. И даже чуть-чуть сверху.
Она села ко мне на колени, поставив тарелку на стол. Я тут же обнял её за талию, вдохнул аромат её кожи — тепло, сладость и чуть-чуть перца.
— Слушай, — прошептал я, целуя её в висок. — А ты не подумала, что если мы каждую ночь будем так… активно себя вести, мне придётся официально оформить отпуск за свой счёт?
— А ты не подумал, что если ты НЕ БУДЕШЬ — я сама пойду в кадры. В военную медицину. И у меня будут своя форма. Погоны… И комната с сейфом.
— И… халат?
— Короткий, — она чуть прикусила губу. — Очень короткий.
— Тогда я сдаюсь. Остаюсь при тебе, доктор.
Она рассмеялась и уткнулась лбом в мою шею.
— Хотя знаешь… может быть и другой вариант…
— К-какой??? — Сейчас она серьезно и пытливо смотрела в глаза.
— Я буду часто приходить к тебе на службу и мы ВДВОЕМ будем двигать сейф…
Ответом мне был ее звонкий смех.
— Знаешь, Костя… всё это — дом, утро, запах кофе, даже ты… Это как будто кино. Но только очень хорошее. То, в котором я хочу остаться.
— И в котором ты главная героиня.
— Не-е… — она погладила меня по щеке. — Главная героиня здесь — ночь. А ты — мой соавтор.
Мы ещё долго сидели так. Она — на моих коленях, я — на облаке счастья. В голове шумело, но не от недосыпа, а от чего-то другого. Как будто эта женщина рядом со мной была не просто моей женой, а моим спасением. Моим ответом на вопрос, который я даже не успел задать.
— Пойдём поспим ещё чуть-чуть? — предложила она, глядя в окно, где солнце уже начинало подглядывать за нашим завтраком и утренними признаниями.