Через нейроинтерфейс было отчетливо слышно как генерал стиснул зубы:
— Сколько уже…
— Четверо — ушли. Один — от внутреннего кровотечения, двое — после резкой сердечной недостаточности, одна — в коме, отключена по решению врача.
— Кто-то выжил?
— Семь человек — в критическом состоянии. «Друг» настаивает: если вмешаться в ближайшие 72 часа, есть шанс стабилизировать пятерых. У двоих — шанс на восстановление до 60 %. Но нужна срочная диагностика и коррекция терапии.
Генерал медленно, растягивая слоги задал вопрос:
— Диа-гно-зы?
Я вызвал дополнительный слой голограммы:
— Основное:
1. Подавление костного мозга — похоже на ранние формы миелодисплазии.
2. Искажение эндокринной регуляции — сбой щитовидки, надпочечников.
3. Аномальные реакции на стандартные медикаменты — возможно, следствие малых доз токсикантов.
4. Один случай — внезапная демиелинизация — напоминает ускоренную форму рассеянного склероза, но слишком быстрая.
5. Два пациента — резкое падение иммунных маркеров, при отсутствии ВИЧ.
— Они точно проходили через это учреждение?
— Сто процентов. Все — в течение последних трёх лет. Большинство — сотрудники банков, страховых компаний, юридических контор. И — внимание — все они либо имели доступ к финансовым документам, либо работали с персональными данными клиентов.
Генерал задал следующий вопрос:
— Чистка? Или отработка какой-то программы?
— Пока непонятно. Но один из критических пациентов — специалист по хеджевым инструментам, второй — архивист, который работал в банке, где и Вальтер.
Генерал резко встал и зашагал по кабинету.
— Мы обязаны вмешаться.
Я кивнул:
— Уже запросил через «Друга» расширенную медицинскую панель по этим семьям. Если ты разрешишь, вытащим хотя бы троих под видом перевода в хоспис или клинику «фондового» типа того самого знакомого врача Коралины.
— Разрешаю. И передай «Другу» и «Помощнику» — пусть составят полную схему связей между этим учреждением, страховыми, банками и всеми случаями «странных смертей» за последние пять лет.
— Что-то мне подсказывает… что мы только коснулись айсберга.
Я молча кивнул, и активировал пару иконок.
Сигнал ушёл.
Обратный отсчёт уже начался.
Генерал откинулся на спинку кресла и поправил волосы. Щёлкнул тумблер коммутатора внутренней связи центра, из трубки послышалось:
— Лейтенант Иванихин у аппарата. — Откликнулся бодрый голос с характерным вкраплением утренней сонливости. — Слушаю, товарищ генерал!
— Ты сейчас чем занят?
— Дежурю товарищ генерал.
— Отлично, зайди ко мне.
Когда лейтенант зашел в кабинет, то генерал достав из сейфа конверт, вручил его Иванихину:
— Снимайся с места и катись в валютный магазин. С тебя — один ящик самого лучшего кубинского рома. И не тот, который для пляжных туристов, а такой, каким Фидель важных гостей поит.
— Понял, какой марки предпочтительно?
— Havana Club 15 Años. Или 25 Años, если добудешь. Только не забудь — не меньше 12 бутылок, понял?
— Понял, товарищ генерал.
— Дальше. Нужна коробка самых статусных сигар. Пусть будет Upmann Sir Winston или Cohiba Behike 56 — там сориентируешься по витрине. Главное — чтобы выглядело дорого, пахло как революция, и пепел падал, как с балкона ЦК.
Иванихин усмехнулся:
— Сделаем, товарищ генерал. Записываю.
— И ещё, последнее. Найди там гильотину для сигар, но не сувенирную дребедень. Если попадётся кубинская — с инкрустацией или гербом Революционных вооружённых сил, бери. Пусть будет из полированного серебра, с деревянной рукояткой. Для серьёзных людей презент готовится…
— Гильотина… понял. Кубино-революционная. Будет исполнено!
— После покупки сразу на базу. Упакуй всё аккуратно — и в отдельный ящик.
— Есть, товарищ генерал!
Генерал поднял бровь, глядя на подчиненного сказал как отрубил:
— Свободен!
Через полтора часа у входа в штаб центра раздался сдержанный скрип тормозов. В пыльной жаре кубинского утра подкатил УАЗ, на переднем пассажирском сиденье был лейтенант Иванихин в ослепительно выглаженной охровой гуаябере, и с пуговицами цвета жаренных кофейных зерен. Машина заглушилась, двери хлопнули.
Измайлов как раз стоял на крыльце.
— Товарищ генерал, ваш приказ выполнил, — отрапортовал он, выпрямившись у заднего борта.
— Показывай, — кивнул генерал, подходя ближе.
Задняя правая дверь машины открылась со скрипом — и внутри на дерматиновом сидениио бнаружился аккуратно закреплённый деревянный ящик, из-под крышки которого пахло тропическим деревом, патокой и табаком. Рядом лежала чёрная лакированная коробка, завёрнутая в мягкую ткань с надписью «Habanos Especial».