Генерал глубоко затянулся, выдыхая тёмное облачко, и пробормотал:
— Ты говоришь, что у них есть сквозной канал: от медицинского теста — до увольнения и финансового воздействия. Это уже не «случайная ошибка», это прямой умысел.
— Именно. И самое неприятное — это крайне неудобно доказывать. Все операции — в рамках правил: «конфиденциальность», «страховой риск», «банк-клиент». Никто ни к кому напрямую не пришьёт мошенничество. Но если у тебя есть массивы соотнесённых данных — ты видишь закономерность: увольнения следуют за анализами, выплаты по страховкам сокращаются, счета «замирают» и на выходе — активы переходят в руки предельно аккуратно.
«Друг» в это время тихо промурлыкал в мой канал: «Анализ подтверждает корреляцию. Зафиксированы 37 случаев в выборке; p-значение ниже порога случайности. Связи между клиникой — страховой — банком выявлены. Отсутствие прямых финансовых транзакций между ними не мешает сделать выводы по косвенным данным.»
— То есть это не классический подлог, — продолжил я. — Это система, настроенная на «выдавливание» экономически невыгодных для капитала граждан: сначала медицинский маркер, затем административная реакция, а вишенка на торте — юридическое оформление потерь. И всё завернуто в правовой фантик.
Измайлов молча потер виски рукой. В его голосе была та редкая смесь гнева и расчёта:
— Это — сволочное и изощрённое. Кто может это курировать? Частная инициатива? Или кто-то «наверху» даёт зеленый свет?
— Может и то, и другое, — ответил я. — Есть финансовый интерес у банков и у страховых. Но кто-то конкретный родил саму идею и должен был инициировать поток данных и дать «методичку» как оценивать риски. Иначе дешёвые люди просто заменяются — но тут явно есть координация. «Друг» находит привязки к нескольким филиалам, да и банк-оператор показал связки с офшорными каналами.
Генерал задумчиво покрутил в руках кубинскую серебряную гильотинку, что мы взяли на обмен — мелкая вещица, а символизм её был ёмок.
— Что предлагаешь сделать немедленно? — спросил он.
— Первое — защитить людей, которых ещё можно спасти. «Друг» и «Мухи» уже дали карту: семь критических случаев, четверо умерших. Надо быстро организовать мобильные осмотры с помощью медблока орбитальной станции, перепроверить диагнозы и поместить в независимый стационар, например тот о котором говорила Коралина. Если это часть схемы — их первые шаги: скрыть истинную картину болезни, ускорить бюрократические решения. Мы должны действовать точечно и эффективно.
— Защитить — дорого, — усмехнулся генерал. — И опасно: если мы полезем силой — это будет публично. Но ты прав: нужно спасать людей.
Я наклонился к генералу и сказал:
— И ещё. Нужно начать аккуратно «разматывать» цепочку: кто на уровне клиники передал данные страхователю, кто запустил алгоритмы и какие юридические основания использовали работодатели. «Друг» подготовит шаблоны по каждому из этих 37 человек: даты обследований, даты увольнений, движения счетов. Я проверю это на открытых источниках — аккуратно. Если нам повезёт, найдутся следы человеческой ошибки, и тогда можно будет вытащить пару дельных улик.
Измайлов посмотрел в иллюминатор, на мерцающую ленту света.
Я сжал руку генерала и ощутил стальную силу в его ладони. Под нами — океан, над нами — безмолвный космос, между нами — маленькое окно времени, которое можно было превратить в спасение.
«Друг» незаметно добавил: «Рекоммендация: подключить максимальное количество „Мух“ к архивам страховых компаний и банков. Цель поиск аномалии в алгоритмах расчёта премий, плюс подготовка запросов на инкогнито-аудит».
— Делай, — сказал я. — А я приготовлю мобильное оборудование орбитального медблока. Если у нас получится вернуть хотя бы половину тех семерых — это будет победа.
Генерал кивнул, и в салоне атмосферника снова повисла рабочая тишина. Мы оба знали: впереди — бумага, закон, копии, медосмотры, и, возможно, бой за каждого пациента. Но пока — ночь, тёмная гладь моря и ровный ход машины, что несла нас туда, где надо решать такие вещи не только силой, но и аккуратной мыслью.
Глава 35