— Скоро сам всё поймёшь, — ответил генерал. — Главное — не вздумай саботировать решение старшего по званию. А теперь иди, у тебя ещё ночь впереди.
Машина остановилась у поворота. Тень скользнула прочь, растворяясь в темноте, держащая в кармане квантовую связку между двумя мирами. Я смотрел в окно, но взгляд его был устремлён куда-то дальше, за горизонт. Настала уверенность: теперь всё пойдёт по плану.
Измайлов ещё вчера связался с дежурным в Москве и попросил встретить его у самолета в Чкаловском.
А сейчас «Чайка», он же ГАЗ-13, в девичестве Packard Patrician, с флажком на крыле неторопливо катила по взлётному полю варшавского аэропорта Окенце, следуя к трапу военного Ту-134. Морозный воздух звенел от напряжения: внутри салона сидели те, кто редко показывался на людях вместе.
На месте почётного пассажира, генерал-майор Измайлов сидел прямо, в гражданском и непривычно лёгкой сумкой у ног. Впереди, рядом с шофером молчаливый лейтенант Иванихин, совсем недавно приехавший в Варшаву под легендой «для оперативного усиления».
На откидных сидениях сидели двое. В сером пальто, с застёгнутым на все пуговицы воротником, посол СССР в Польше, товарищ Виноградов, который щурился на утреннее солнце. Рядом, Пётр Тимофеевич Рыжов, советник-посланник и по совместительству резидент КГБ, с неизменной добродушной физиономией, за которой прятались мозги шахматиста.
— Ну что ж, Филипп Иванович, — посол пожал руку генералу, не улыбаясь. — Передавайте в Центр: здесь у нас всё в порядке. Насчёт поляков и их новых заигрываний с Западом — мы держим руку на пульсе. Но сами понимаете — без Москвы это не обойти.
Измайлов молча кивнул.
— Понимаю.
Рыжов усмехнулся, наклоняясь к уху генерала:
— Передайте Председателю: «штатский» этот, Борисенок, здесь всех держит в тонусе. Даже наши друзья из Штази стали интересоваться — кто такой этот парень «золотые руки» который всех пидо##сов раком поставил.
Генерал чуть заметно усмехнулся.
Посол и резидент переглянулись.
Измайлов пожал руки Виноградову и Рыжову, потом на секунду остановился, оглянулся на трап и заговорил, чуть приглушив голос:
— Пётр Тимофеевич, передайте своим: наблюдение за фигурантом прекратить. Больше не имеет смысла. Те, кто за ним стояли, отошли в тень. Остался только фантом, играющий роль, которую ему навязали. Пусть затухает сам по себе. Не будем будить змею, если та решила прикинуться палкой.
Рыжов кивнул, не споря.
— Что ж, ваше слово. Наши ребята просто отрабатывали указания. Но если что — дёрнем за ниточку, пусть даже тонкую.
— Вот за это и благодарю, — кивнул генерал. — И отдельно — за помощь Иванихину. Не ожидал, что Варшава окажется на высоте. Но ваши парни справились. Без вашей поддержки, так бы быстро не разобрались.
— Ваш лейтенант тоже не промах, — ответил Рыжов с уважением. — Быстро ориентируется, держит язык за зубами, и главное — не паникует. Таких бы побольше.
Измайлов поправил перчатку, поднял воротник пальто и добавил, чуть тише:
— Передам в докладе Андропову. И вас персонально упомяну. Если не премия, то хотя бы поощрение на внутренней линии получите. Мы ведь одно дело делаем.
— Спасибо, товарищ генерал, — сказал резидент. — Это очень приятно.
Измайлов коротко кивнул, положил руку на плечо Иванихину:
— Пошли, лейтенант. В Москве нам есть что рассказать.
Он поднялся по трапу первым. Иванихин кивнул стоявшим у машины и последовал за своим шефом.
Двигатели Ту-134 запустились, Лопасти турбин начали вращение, и спустя несколько минут самолёт скрылся за серым утренним небом, в котором ещё не рассеялась предрассветная влага.
Когда самолет с генералом из Москвы поднялся в воздух, резидент КГБ еще долго стоял, глядя в серое небо.
Глава 12
Ту-134 летел в выделенном ему эшелоне, на крейсерской скорости. За иллюминатором медленно плыли сизо-серые облака, а выше, резкий, почти металлический блеск неба. В салоне было тихо, как бывает только на спецрейсах: никакой болтовни, никакой суеты. Только гул двигателей, лёгкая вибрация, да равномерный свет потолочных ламп.
Лейтенант Иванихин задремал, откинувшись на кресло. Его щеки чуть касался подголовник кресла, правая рука соскользнула с подлокотника и свисала. Он тихо дышал, как ребёнок, которому дали передышку после энергичной игры. Генерал Измайлов бросил на него взгляд — сдержанно, но с ноткой почти отеческой теплоты.
Он не стал будить. Парень вымотан, и не только телом — вся его нервная система сейчас работает в режиме перегрузки. Для него это была не просто командировка. Это был экзамен, к которому не готовят в академиях.