В эту ночь мне спалось плохо. За окном метель чесала оконное стекло ветками дерева у дома, интуиция зудела между затылком и копчиком, как старая рана перед переменой погоды. Около двух часов раздался тихий сигнал в нейроинтерфейсе. Сообщение от «Друга» пришло не как тревога, а как уведомление — с холодной формулировкой: «Проведена несанкционированная загрузка объекта транспортировки. Подозрение на провокацию. Информация уточняется».
Через минуту пошёл подробный доклад. Ничего лишнего и безупречно выверенный: «В 01:47 зафиксировано вторжение двух неизвестных лиц к вашему транспортному средству. Взломан замок багажника. Размещён объект: коробка из плотного картона, размеры приблизительно 60 на 40 на 20 сантиметров. После этого неизвестные место покинули. Пребывание у машины заняло менее одной минуты. Лица в капюшонах, разговор не зафиксирован. Госномеров у автомобиля сопровождения неизвестных не обнаружено. „Птичка“ ведет наблюдение за этим автомобилем.»
Следующая вспышка в поле зрения — тактический маршрут «Мухи», которая вышла из режима ожидания. Сначала к «Ниве» — бесшумное скольжение в потоке тёплого воздуха под капот, затем переход в багажный отсек. Камера через полимерное веко сфокусировалась на коробке. Трение скотча, лёгкий сдвиг крышки — и сканер пошёл по слоям.
Состав обнаруженного выдался предсказуемым и в то же время тревожным. Внутри находился пистолет, тип П-64, без маркировки и номера который спилен. Состояние — рабочее. Кроме оружия, зафиксированы две стопки купюр, предположительно номиналом по 100 долларов. Предварительный спектральный анализ указал: материал — бумага высокой плотности, следы современных органических примесей, нехарактерных для подлинных образцов 1970-х годов. Вердикт — подделка, высокого качества, но с ключевыми нарушениями: нарушен водяной знак, линии микропечати не выдерживают 600-кратного увеличения. Пробная цифра на третьем слое имеет смещение в 0,4 микрона, чего быть не должно.
Резюме от «Мухи» появилось мгновенно: «Контрабандный комплект. Потенциальная провокация с целью уголовной дискредитации. Вероятность оперативной постановки — 92 процента. Требуется немедленное изъятие.»
В квартире всё оставалось на месте. Тепло шло от батареи, часы тикали на полке, Инна во сне вздохнула и перевернулась, не подозревая, насколько близко от нас прошло лезвие. В груди поднимался холод, не страх, а особый тип концентрации, когда весь организм перестраивается под выполнение задачи.
В интерфейсе всплыла простая фраза: «Ждать команды?» Ответ был дан без колебаний. Подключился дрон-манипулятор из хозяйственного шкафа, компактный, но с нужными сенсорами. Через пять минут коробка уже была отснята, затем дефрагментирована, упакована в термополиэтилен, извлечена, и подготовлена к дальнейшей транспортировке.
К 02:35 операция была завершена. Химический след на внутренней обшивке багажника нейтрализован. Замок восстановлен до состояния, близкого к заводскому. Уровень маскировки — полный.
Следующие действия были просты. В голове уже формировался план. Слишком уж грамотно подложили. Значит, игра ведётся профессионально. Кто-то очень хочет, чтобы гражданин Борисенок оказался утром в наручниках, с пистолетом и пачкой «зелени» на руках.
До рассвета оставалось меньше четырёх часов.
Ранним утром, когда воздух в квартире был уже прохладным, раздался сухой, уверенный звонок в дверь. Не тот, что робко дёргают соседи или ошибающиеся почтальоны.
Инна, ещё в халате, накинутом поверх ночной рубашки, подошла к двери и приоткрыла её, оставив цепочку на месте. На лестничной площадке стояло пятеро мужчин, трое в форме и двое в штатском. Один из них, сухощёкий, с узким лбом и портфелем в руке, шагнул ближе к двери и произнёс по-польски с подчеркнутой формальностью:
— Prokuratura Rejonowa. Mamy nakaz przeszukania. Otwórzcie drzwi, proszę. Chodzi o podejrzenie przestępstwa. (Районная прокуратура. У нас ордер на обыск. Откройте, пожалуйста. Речь идет о предполагаемом преступлении.)
Перевод не потребовался. Инна побледнела, инстинктивно отступила на шаг и обернулась ко мне.
На лице растерянность, но голос прозвучал твёрдо:
— Костя, они говорят, что у них ордер. Хотят проводить обыск.
За ее спиной стоял я, уже одетый, как всегда, брюки, водолазка, вязанный жилет. Лицо было спокойным, но глаза начали считывание обстановки, делая осмотр по секторам.
Подойдя к двери, ощутил как в лицо хлынул холод с лестницы и запах промороженной шинели.
и не тронув цепочку, глянул прямо в глаза сухощекому прокурору, сказал на чистом польском, с подчеркнутой, но холодной вежлиыостью: