«Ты уверен, что это не ловушка?» — прошептал я.
«Вероятность провокации — 2,4%. Епископ не связан с сетями BND. Контролирует ряд приходов, где отмечены случаи сопротивления „перестройке“ церковной иерархии.»
В четверг я был в костёле до начала службы. Сел в крайнюю скамью, под хоровым балконом, в тени. Служба шла по всем канонам: латинский, кадило, орган. Епископ Янджевский говорил спокойным голосом, почти лишённым эмоций, но с внутренней уверенностью, от которой трепетали даже стены храма.
Когда прихожане начали выходить, я остался.
Он заметил меня сразу, хотя, казалось, вообще ни на кого не смотрел.
— Pan z Ministerstwa?(Пан из Министерства?) — негромко спросил он, подходя к скамье.
— Nie. Raczej z sumienia.(Нет. Скорее по совести.) — Я встал.
Он чуть приподнял бровь.
— Z sumienia? To ciekawe.(По совести? Это интересно.) — Он сделал жест — пройти в боковую ризницу.
В комнате пахло ладаном, бумагой и каким-то лекарственным бальзамом.
— Вы говорили с кем-то из священников в Лодзи. После этого они исчезли. Я знаю, почему, — сказал я по-польски, медленно и чётко. — Еще я знаю, кто такой «Lumen E».
Он побледнел. Долгое молчание.
— A ty kim jesteś?(А ты кто есть?)
— Человек, который может дать вам защиту, и еще информацию. Но взамен я хочу одно: доступ к тем, кто не предал веру. Я хочу понять, с кем мы действительно имеем дело.
Он поставил руку на массивный дубовый стол, как будто взвешивая приговор.
— Если вы соврёте мне хоть раз — я передам вас Ватикану. Но если вы говорите правду… — он посмотрел прямо в глаза. — Тогда, быть может, мы оба спасём Церковь.
Мы сидели с женой на балконе вместе, слушая, как над Варшавой сгустились первые сумерки. Инна, укрывшись пледом, молча пила чай, взгляд её был направлен в небо, словно она ловила там сигналы, понятные только ей. Я же мысленно собирал мозаику из последних данных, полученных благодаря сети неутомимых дронов. «Фил» не дремал, но кое-кто из местных вдруг засуетился: словно что-то резко пошло не по их плану.
Я взглянул на Инну. Она уже смотрела на меня, тихо:
— Ты снова что-то узнал?
Я кивнул.
— Да дорогая…
Следующим вечером погода выдалась ветреной и холодной, как будто сама Варшава шептала: «Не каждому быть посвящённым». Я шел по узкой улочке Старого города, в которой каждый камень хранил следы веков. Капли дождя барабанили по карнизам и стекали на выщербленные мостовые, а у входа в часовню святого Варфоломея меня уже ждали.
Внутри было тепло и пахло воском, ветхими молитвенниками и тонкой пылью времени. Епископ сидел в одиночестве, в одной из боковых ниш, перед иконой Чёрной Мадонны. Седой, в темной сутане, он поднял на меня взгляд и произнёс:
— «В начале было Слово, и Слово было у Бога…»
Я остановился в полушаге и тихо добавил:
— «…и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога.»
Он кивнул. Начальное признание состоялось.
— Присаживайтесь, Константин. Здесь можно говорить откровенно. У этой иконы исповедовались мученики и предатели, но только первые уходили отсюда живыми.
Мы сели на лавку, обращённые лицом к мерцающему свету лампад. Он молчал, словно выжидая, а я чувствовал, как от иконы словно струится холод, пробирающий до костей. Или это был страх?
— Зачем вы здесь, епископ?
Он чуть улыбнулся:
— Я был здесь задолго до вас, сын мой. Я родился в этом городе. И умру, вероятно, в нём же. Но вы пришли, чтобы понять, что происходит. И, возможно, вмешаться.
Он достал из складки сутаны маленькую бархатную коробочку. Открыл её и, не глядя, подал мне. Внутри лежал серебряный перстень, украшенный скромным гравированным крестом и тонкими буквами на латыни: «In silentio veritas»(Правда тиха).
— Это не просто дар. Это знак. Для тех, кто понимает.
Я взял кольцо. Холодное, плотное, оно сразу будто стало частью меня. Я ничего не сказал. Просто кивнул.
— Доверие стоит дороже власти и денег, которые дает власть, — продолжил он. — Поэтому у нас принято давать знак и смотреть, кто осмелится его носить.
После короткой паузы он сказал:
— Прежде чем ты получишь полную картину… мне нужно проверить тебя. Маленькое дело. На первый взгляд пустяк. В Кракове, в районе Подгуже, есть церковь святого Флориана. Там служит отец Ежи. Передай ему вот это.
Он извлёк крошечный, завернутый в плотную бумагу свёрток, перемотанный ниткой.
— Не открывай. Не задавай вопросов. Просто передай. Если кто-нибудь спросит, скажешь, что это молитва за упокой. Убедись, что он скажет тебе: «Пепел превратится в огонь». Это будет подтверждением.