В парке на скамейке расположилась вроде бы случайная пара. «Птичка» присоединилась, передав новость:
«Наблюдение не возобновлено. Радиус поиска увеличен до двух кварталов.»
И тут мужчина на скамейки выдал себя и свою напарницу. Негромко, глядя ей в глаза, он вроде говорил даме комплемент, а на самом деле:
— Они слишком самоуверенны, — отозвался он вслух, — польские кадры БНД (агенты западногерманской БНД из числа завербованных поляков') расслабились.
— Привыкли к вялым провокациям, — согласилась девушка рядом, — им не хватит изворотливости для хорошей охоты.
Улыбка прошла сквозь мое лицо. Ноги понесли вдоль набережной. Над головой пролетела «Птичка», окрашенная лучами заходящего солнца.
Под гулким сводом краковских улиц, где каждый камень видел намного больше, чем готов был рассказать, я нырнул в боковой проулок, что было делом одной секунды. Рядом оказался узкий проход между старым костёлом и еще одной каменицей, но с обвалившейся штукатуркой. Лестница вела вниз, в тень и сырость, где воздух пах перегретой медью и дрожащими каплями с ржавых водосточных труб.
«„Птичка“, сбрось координаты: уровень два, крышная позиция», — мысленно дал команду через нейроинтерфейс.
Ответ пришёл мгновенно. На карте вспыхнула точка, указывающая на подворотню у филармонии. Дрон уже спускался с высоты, переходя в пассивный режим: инфракрасная маска, глушение сигнала, фильтрация отражений. Это был не просто наблюдатель, это была «тень для теней».
Глава 33
Зайдя за угол, свернул в сторону трамвайного депо, где пересекались старые пути и пешеходный переход к торговой галерее. В толпе, непрерывный поток лиц, шорохов, криков на разных языках. Здесь раствориться, не проблема от слова «вообще», если не бояться использовать глубину кадра.
«Друг, нужна подмена отражения. Фиксируй меня в реальном времени, но дай мнимую проекцию для хвоста: пиджак тёмный, походка прямая, направляй их к Вавелю.»
Искажённый сигнал, отражённый от глянцевого щита киоска, дал требуемый эффект. Один из наблюдателей, тот самый парень в кепке, уже показавшийся у аптечной витрины, пошёл не за мной, а за фантомом, ловко проецируемым вдоль стёкол. Его шаг был быстрым, но без суеты. Типичная выучка западных агентурных школ: не теряй цель, не сближайся, не отставай.
Через минуту фантом свернул в сторону собора святой Марии, а я сам отошёл в сторону. Самое удачное время для перехода в укрытие. Под аркой резиденции старого воеводы был вход в техническое помещение — ранее «Друг» зафиксировал там аварийную вентиляцию, ведущую в подземный переход под улицей Гродской, именно туда, я сейчас и направлялся.
Сквозь полумрак технического коридора пробирался, не включая свет. Влажные стены, запах плесени, но путь проверен «Мухой». Через десять минут, будет выход в подземную галерею, где рыночники оставляли свои тележки на ночь. Там стоял оставленный еще утром ящик с необходимым реквизитом и оборудованием: плащ, парик, другая обувь, запасной идентификатор.
«Друг, как чувствуют себя мои хвосты?»
«Один ушёл по ложному следу, второй остался у Вислы. Радиообмен постепенно глохнет, увеличивается расстояние между абонентами, плюс наша помощь. Похоже, цепочка скоро будет оборвана. Резервной группы в периметре не обнаружено.»
«Продолжай мониторинг. Работаем на втором контуре.»
Новая личность, новая походка, совсем другой образ и маршрут. Следующей целью был книжный магазин возле казармы святой Варвары. Там находился тайник, подготовленный по одной из старых легенд. Несколько книг с вырезанными нишами, где лежали три разноцветных жетона: красный — экстренная эвакуация, синий — запрос прямой связи с епископом, белый — сигнал полной автономии. Взял белый.
Моя миссия не отменена, но ставки в ней резко поднялись. Теперь «Фил» — не просто фигура, а одно из основных связующих звеньев в более глобальном спектакле. И Краков стал не просто сценой, а узлом, откуда может начаться развязка.
Вход в часовню был неприметен. Ни охраны, ни привратника, лишь скромная деревянная дверь с выгравированным на бронзовой табличке названием — Matka Pocieszenia(Мать Утешения). Узкий коридор вёл в полутёмный зал с запахом ладана и старой штукатурки. В центре, под хрупким сиянием лампады, стоял мужчина в простом черном сутане. Он не обернулся, когда за спиной послышались шаги.
— «Ищущий пойдет узким путём», — произнес он негромко, словно в никуда.