— Я не знаю, как это контролировать. Когда на меня наорала продавщица в очереди, я… почувствовала, что у неё проблемы дома. Хотелось её утешить. А потом — раздражение, боль, даже презрение. Не к себе — ко всем вокруг. И всё это сейчас во мне!
— Значит, надо учиться фильтровать, — сказал я мягко. — Это не проклятие. Это дар. Но как любой дар, он требует дисциплины. Давай попробуем настроить твое восприятие?
Через нейроинтерфейс обратился к «Другу»:
«Выдели ей нейрозащитную маску — не глушащую всё, а регулирующую силу потока, чтобы она не впадала в панику. Постепенно будем снимать ограничения…»
Тем временем Инна кивнула, но её голос все равно дрожал:
— Обещай, что если это пойдёт дальше, ты… остановишь. Даже если мне будет казаться, что всё хорошо.
— Обещаю.
Интерфейс «Друга» мигнул предупреждением. «Порог восприятия превышен. Возможна манифестация вторичных когнитивных способностей.»
Я убрал уведомление. Пока рано говорить об этом Инне. Пусть адаптация завершится, а дальше — посмотрим.
День как и ожидалось был ясным, но ветреным. Он выдувал редких прохожих с площади перед рестораном «Юбилейный». Окна большого здания отливали тёплым светом. Внутри — ощущение солидности и легкой тревоги. За большим дубовым столом сидел директор ресторана в безупречном костюме и с лицом, на котором играла вежливая забота, приправленная щепоткой легкого беспокойства. Напротив него расположился я, Инна и Исаак. Не знаю, что там этому типу наговорил Исаак, но к нашему разговору директор кабака отнесся очень серьезно.
Разговор мой партнер начал с ходу, без лишних предисловий.
— Повторим всё по пунктам, — начал Маркович, не скрывая деловой хватки. — Столы на двадцать пять человек, включая молодоженов и родню. Размещение — г-образно, чтобы не как в заводской столовке, а по-человечески. Танцевальная зона — ее необходимо освободить. Свет — мягкий, не как в хирургии. Музыка — живой ансамбль, а не магнитофон. И никаких фокусов с котлетами из хлеба, как у вас было на юбилее у Белкина.
Директор подался вперёд, вытирая лоб платком.
— Всё будет, как просите. И даже лучше. Только… — он замялся, глядя на Марковича, — сами понимаете, Исаак Маркович, ОБХСС дышит в затылок. А тут — зал не по записи, продукты — по спецсписку…
Инна спокойно вставила:
— На торжестве будет начальник Минского военного госпиталя, несколько не самых последних офицеров. Хотите подставиться? Нет? Вот и работайте как положено! А про котлеты с хлебом — забудьте. Раз и навсегда. Если конечно хотите обратиться к нам по поводу лечения…
Директор невольно втянул голову в плечи, вжавшись в спинку кресла. На секунду в помещении воцарилась тишина, потом вновь заговорил Исаак:
— Продукты — мои. Напрягусь, но достану. Коньяк — армянский, пятнадцатилетний. Вино — кахетинское, из личного подвала одного знакомого. Сладкое — торты от «Коммунарки», пирожные с Центрального. За сервировку заплатим отдельно. Но запомни, Сема, — глаза сузились, голос стал почти бархатным, — если хоть одна фаршированная щука будет с глазами от сельди, ты на следующий день станешь директором столовой в Мозыре. И без права возвращения.
Семён нервно засмеялся:
— Всё понял, Исаак Маркович. Всё будет как в лучших домах ЛондОна и Парижа. Людей мобилизуем, поваров и закупщиков предупредим. Только скажите дату окончательно.
Инна положила руку на папку с документами:
— Пятнадцатое января. Начало — в восемнадцать ноль-ноль. Шампанское — в ледяных ведёрках. Танцы — после горячего. Кофе — только натуральный. Не растворимая гадость. И пусть официанты будут в белых рубашках, а не в серых или голубых.
Директор согласно закивал. Но по его лицу было видно: наш вечер обещает стать для него нервным, но все равно прибыльным.
На выходе Маркович шепнул мне:
— Нервный он, конечно, но исполнительный. Сколько с ним работаю — всегда выкручивается. Правда, потом две недели прячется от ОБХСС, но дело делает. Так что свадьба будет — как надо.
Инна, не оборачиваясь, только коротко бросила через плечо:
— Главное, чтобы без сюрпризов.
Смех перекатился по ступеням, пока мы выходили на морозный воздух. До свадьбы оставалось чуть больше недели. А впереди — беготня, примерки, кольца и маленький секрет, который я готовил для своей невесты.
Снег хрустел под ногами, словно кто-то сверху щедро крошил ледяную патоку. Минск жил посленовогодним ритмом, но в одном уголке города всё крутилось вокруг одного события — приближавшейся свадьбы.
С утра мы зашли в Дом моды на проспекте. Консультантка — полноватая женщина с начёсом и сигаретным голосом — посмотрела на Инну, словно на фарфоровую статуэтку, и сразу повела к заднему ряду.