– Ты чего такой дерганый сегодня, на работе что? – спросил я, обходя стол и примериваясь так и эдак. Вторая партия подходила к концу, и мы шли почти ноздря в ноздрю.
– Ничего, все нормально…
Весь вечер мы обменивались отрывочными фразами и нормальной беседы, как я ни старался, завязать не удавалось. Мне стало немного жаль Гринева, как бывало жалко в зоопарке запертых в тесные клетки больших и красивых хищников. Так и Андрей, сам себя загнал в ловушку: ну вот что ему стоило поговорить с Катей начистоту? Она же застыла на краю – подтолкни и свалится в топкую двойную жизнь, оттащи – и опять станет образцом добродетели. Кир, если пообещал, то, по-видимому, домогаться ее не будет (хотя, кто их знает – идеальных мужчин), а сама Катя не способна на решительные действия: живет всю жизнь, как живется, плывет туда, куда тащит течение. Неужели Гринев не понимает? А если понимает, то почему ничего не предпринимает?
– Ну и хорошо, что не из-за работы, – я ударил по шару, он остановился в миллиметрах от лузы. – Фак! Тогда из-за чего? Нефть падает или евро растет?
– Я сказал, все в порядке! – ответил Андрей раздраженно и загнал шар в лузу сухим точным ударом.
– Тогда чего ты злишься? Я тебя обыграл уж больно легко, меня это настораживает.
– Тебе что за дело?
– Вот – ты на меня уже орешь, а говоришь, что все нормально. Не из-за Кати же… – все же я мастер провокаций!
Прежде, чем мне ответить, он обогнул стол и встал рядом со мной, оперся о кий:
– А что, мне есть повод нервничать из-за Кати? – спросил тихо. – Ты же у нас в лучших друзьях. Просвети.
– Она тебя любит, это точно, – я, якобы изучая, как стоят шары, пошел вдоль стола, – а то, что она последнее время сама не своя, так засиделась дома. Ей бы заняться чем-нибудь.
– А она не занимается?! – взорвался он. – Ходит неизвестно где и с кем, общается с… со всякими!
– Всякие – это я? – спросил я, усмехаясь. – Ну так запрети! Она же послушается, она такая, покорная. Ты не хотел, чтобы она работала – она сидит дома. Чего там! Я, между прочим – единственный ЕЕ друг, остальные все – твои. Ты еще её заставь чадру носить и запри на семь замков, если не доверяешь!
– Так я домашний деспот, получается? – спросил он почти дружелюбно. – Я Кате никогда не запрещал работать.
– Не сомневаюсь! – я сдерживал улыбку – как же допекли его собственные подозрения и мысли, что он стал столь откровенен! Да еще так удачно Димка с женой уехали чуть ли не на месяц из Москвы – не с кем было Андрею поговорить, а тут – я! – Ни секунды не сомневаюсь, что ты ей прямо не запрещал, но косвенно… Она же все для тебя: тебе не понравилось, что она задерживается на работе – она уволилась, тебе чем-то не угодили ее друзья и подруги – и их как-то незаметно, само собой не стало. Ведь так? Она и со мной тебя не хотела знакомить, боялась, что я тебе не понравлюсь и все, она лишится последней возможности иметь свой кусочек жизни. Это же из-за тебя вы ребенка не заводите…
– Она говорила с тобой… об этом? – его задели мои слова, но он не собирался больше срываться.
– Нет, – ответил я, идя на попятный, – не говорила, просто сказала, что вы не хотите, но я видел ее глаза и выводы…
– Какой ты умный! Так вот – не лезь туда, куда тебя не просят. Понятно?
– Понятно, – я пожал плечами.
Паузу мы сообща заполнили ударами по шарам. Я не собирался продолжать этот разговор, а вот Андрей…
– Что тебе вообще надо от Кати? Она не твоего круга, зачем она тебе? – спросил он внезапно.
– С чего ты взял, что мне от нее что-то надо? – огрызнулся я, пока достаточно мирно.
– Ты вьешься вокруг нее все время. Зачем? Вы с ней слишком разные. И ты не тот человек, который будет что-то делать просто так. Тебя в ее жизни слишком много, не находишь?
– Скажите пожалуйста, просто вечер сюрпризов! Вот уж не думал, что ты такой спец в психологии! – я рисовался, по второму кругу обходя бильярдный стол и делая вид, что разговор потерял для меня интерес, но на самом деле я испугался – самую малость. Я знал, что Андрей не добродушный тюфяк, и может, не задумываясь, смести с пути врага, и не стоит его провоцировать без веских причин. Но я тоже был не промах, и закалка у меня хорошая – уличная.