– Нет, не могу, скоро придет с работы Андрей.
– А тебе сбежать хочется?
– Да. Что? Нет, конечно! Я жду мужа с работы, я скучаю… по нему…
– Я так и понял. Хорошо, приезжай тогда завтра, к часу, сможешь?
– Да, смогу.
– Я видел его недавно, – когда она уже попрощалась, поспешно добавил я. – По делам, – интересно, почему имя «Кир» так трудно произнести и Кате и мне?
– И как он?
– Нормально. Живет, работает, а о личном мы не беседовали.
– И он…
– О тебе не спрашивал, – с садистским удовольствием ответил я на незаданный вопрос.
– Вот как…
– Кать, если он на каждом шагу не орет, что ему тебя не хватает, это еще ничего не значит. Позвони ему или напиши, увидишь, как он обрадуется!
– Нет, не стоит. Все пройдет, ты же сам говорил – все пройдет.
– Ты приедешь завтра?
– Да, обязательно.
Чудеса продолжались, мне так хотелось хоть с кем-то поговорить о Кире, но язык будто отсох: пара жалких реплик – вот все, на что я оказался способен. Я знал только один способ бороться с такими наваждениями: когда романтическая составляющая моей загаженной души брала верх, вылезала шипами, колола и мешала, я шел в один небольшой, но приятный клуб, для таких, как я. Музыка, укромные уголки, приторный запах запрещенных удовольствий, о которых человек, случайно заглянувший сюда, ничего не узнает. Филиал Содома и Гоморры в современной Москве, прибежище фриков всех мастей. Тут я быстро вспоминал кто я и где мое место, быстро отбрасывал в сторону лишний пафос и нереальные планы.
Я выбрался из клуба, когда порядочные граждане уже спешили на работу. Уставший до ломоты в суставах, я добрался до дома и завалился спать, в час меня разбудил звонок в дверь.
За окном лил дождь, это в феврале-то, небо было черным и в то, что сейчас разгар дня, верилось с трудом.
– Кать? Проходи!
– Ты что, спишь? Я тогда поеду лучше…
– Проходи и кофе сделай… лучше, – уже закрывая за собой дверь в ванную, сказал я.
Через пятнадцать минут, все еще не до конца проснувшийся, я сидел напротив нее и пил кофе. Себе Катя заварила чай.
– Я все же поеду, ты не выспавшийся, усталый…
– Сиди! Посмотри, какой дождь! Куда ты пойдешь? И потом – ты только пришла, мы собирались потрындеть…
– У меня машина, – Катя посмотрела на часы. – А поболтаем в следующий раз.
– Ну и что, что машина? Весь город в пробках встал намертво – неужели в машине тащиться веселее, чем со мной беседовать? Сиди, пей чай спокойно. Мне плохо, одиноко, а ты…
Кир должен был прийти через час. Я мог спокойно выпроводить Катю – минут за пять до прихода Кира, и дать возможность судьбе решить – встретиться им или нет, я мог отправить ее домой сейчас, а мог задержать до его прихода. Первый вариант меня устраивал значительно меньше двух других, я не собирался никому, даже судьбе, давать право распоряжаться жизнью этих двоих. Время неуклонно двигалось к назначенному часу встречи, мы болтали с Катей как раз о случае и роковых стечениях обстоятельств, я был вял и разнежен – с виду, а на самом деле, мысленно взвешивал все аргументы за и против того, чтобы Катя осталась. Да, выгнать ее и знать, что она могла увидеть Кира и не увидела было бы занятно, но что я получу в таком случае? Несколько часов в его обществе – в лучшем случае, и все. Он уйдет, и вряд ли я смогу за это время разгадать его многоликость. Шкатулка с тысячью секретов, Кир… Не подумайте, никаких сексуальных фантазий на его тему у меня не было, мне хотелось не его тела, а его души.
Ребенок расправляется с куклой, откручивая той голову не из-за жестокости, а из-за жажды познания, потом ребенок становится старше и так же безжалостно изучает лягушек и мошек, потом ему внушают, что это плохо, обижать братьев меньших, и человечек «научается» препарировать тех, кто ему под стать – таких же как он. В особых случаях вырастают первостатейные маньяки, в других классные хирурги, в остальных, в большинстве случаев, мещане, копающиеся в душах своих близких, полагая, что родственные связи дают такое право или подглядывающие, словно в замочную скважину, за страстями плоских героев телеэкрана. Я ничем не лучше других, и в тот момент жизни мне был интересен Кир. Размышляя, как «вскрыть» его поизящнее, я предположил, что Катя – ключик к нему. А еще я хотел, чтобы против воли, но Кир стал моим сообщником и сегодняшняя ситуация представляла для этого прекрасные возможности.