– Не говори ерунды!
– Ерунды? Если бы тебе не позвонил, ты бы мне позвонила?
– Я обижаюсь на тебя, – сказал она, впрочем, не очень уверенно.
– Можно узнать – за что? – спросил я беззаботно, но внутренне, честно говоря, напрягся, немного.
– Ты… ушел и оставил меня наедине с Киром, – ответила она, и я чуть не рассмеялся: Кир ничего не сказал Кате, а раз не сказал сразу, значит не скажет и потом. Уже неплохо.
– Прости, виноват, – сказал я и чихнул еще раз, – больше не буду.
– Уже поздно, – ответила Катя.
– Совсем? – тупо уточнил я, сам не до конца понимая, что имею в виду.
– Ой, ну не то, что ты подумал, но… мы уже несколько раз встречались… просто так… гуляли, но я не хочу изменять Андрею!
– Не изменяй! Ты так мне это доказываешь, будто я тебе возражаю или уговариваю. Не хочешь – не надо. Или хочешь? – тут же добавил я.
– Я хочу, чтобы все это как-то само собой разрешилось.
– Само собой? Это как?
– Я не знаю, – захныкала она.
– Тогда положись на судьбу, куда вывезет – туда вывезет, но только потом некого будет винить.
– Ты прав, прав, мне тебя так не хватает. С тобой поговоришь – и все как-то понятнее становится, яснее, что ли. Я думаю, думаю, думаю, но ничего не могу придумать.
– Кать, Сальери ты мой маленький! Ты пытаешься «поверить алгеброй гармонию». У тебя чувства зашкаливают, а ты – «я думаю», – передразнил я ее.
– Но подожди, мы же не животные! Мы не должны идти на поводу инстинктов!
– А у тебя к Киру инстинкт? Основной? Ты его хочешь, но не любишь?
Она помолчала:
– Нет, не инстинкт, а…
– Чувства? Что и требовалось доказать. И чем, скажи, идти на поводу у разума, который то и дело ошибается, будьте нате, лучше, чем идти на поводу у чувств?
– Я не знаю, – печально ответила Катя. – Если бы знала, то не страдала бы сейчас. Ты не представляешь, как мне тяжело! Днем – еще ничего, а вечерами…
– Когда приходит Андрей…
– Я люблю Андрея, правда, очень. Но… по-другому.
– Я бы спросил, но ты не ответишь, – меня интересовал один вопрос, но спрашивать Катю в лоб, значит поиметь шанс нарваться на грубость, лучше – пару реверансов, замысловатых пируэтов, и она сама все расскажет.
– Какой вопрос? – тут же оживилась она.
– У тебя с мужем, м-м-м… нет, не смогу. Бог с ним, с вопросом.
– Спрашивай, ты уже столько обо мне знаешь! – мне был интересен ответ, ей вопрос. Баш на баш.
– У вас с интимной сферой все в порядке?
– Как деликатно сформулировал, – невесело усмехнулась она. – Нет, не все в порядке, но я держусь.
– Стискиваешь зубы и терпишь? – все же не удержался от гадости я.
– Не надо, – глухо отозвалась Катя, не ответив.
Я не стал настаивать, и так все было ясно. Когда таешь под руками одного человека, то прикосновения другого ничего, кроме тошноты не вызывают. Бедный Андрей. А с другой стороны – большой мальчик, переживет, да и виноват отчасти сам, что жена налево смотрит.
– Слушай, давай встретимся завтра, поболтаем?
– Не могу завтра.
– Кир?
– Да.
– Когда? – спросил я нагло.
– В три, как обычно.
– Конспираторы, где встречаетесь? Хочешь, я тебе ключи дам, а сам уйду? – пусть я не увижу много, но прийти и лечь на кровать, которая еще помнит тепло ИХ тел… заманчивая перспектива.
– Нет! – крикнула она так, что я вздрогнул. – Прости, спасибо и все такое, но не надо… Мы просто погуляем.
– По проспекту Мира? Чтобы все видели?
– Нет, поедем в парк. Посмотри, и погода весенняя совсем, тепло…
– Как знаешь, но если что – ты в курсе, как меня найти. Я всегда к твоим услугам.
Надо ли говорить, что на следующий день, чуть позже трех, я занял прекрасное местечко для наблюдения. Вооружившись биноклем, я обосновался на достаточном расстоянии от входа в парк и не боялся быть обнаруженным. На мой взгляд, даже почти весенняя погода к прогулкам не располагала: готичный пейзаж, влажно черные стволы деревьев, сероватая наледь с проплешинами темно-зеленой, умершей травы, бурые дорожки – мокрые, кстати. Но влюбленным наплевать на капризы природы и декорации, их мир мал и велик одновременно, вмещая всего две вселенные – Его и Ее.