Они приехали на ее машине, вышли и пошли в парк, не касаясь друг друга, но чем глубже погружались они в импровизированный лес, тем медленнее становились их шаги, тем ощутимее становилось обоюдное желание обнять друг друга.
Впрочем, они остановились сравнительно быстро. Значит, не прав я: и влюбленные замечают холод и слякоть. Сначала замер Кир, Катя сделала еще пару шагов, остановилась, он подошел к ней, встал за спиной. Мне было прекрасно видно, как Кир, немного склонив голову, что-то тихо говорит. Катерина смотрела в сторону и кивала в такт его словам. То и дело она облизывала губы и я уверен, ее колени дрожали, а в голове был туман. Она прикрыла глаза, и мне показалось, что она сейчас упадет, не выдержав напряжения.
Он не прикасался к ней, но их разговор – о чем бы они не говорили – был самым эротичным зрелищем, из всех, что мне довелось видеть.
Кир спросил, Катя отрицательно закачала головой, он дотронулся до ее предплечий, провел по рукам вверх и она, покачнувшись, прислонилась к его груди. Еще один его вопрос и снова ее отказ. О чем же они говорили? Как бы я хотел подкрасться поближе, но это было слишком рискованно. Он поцеловал ее в щеку – какое целомудрие! Отпустил и пошел в сторону, к выходу из парка.
– Ну, останови его! Останови же! – шептал я, хотя и знал, Катя меня не слышит. Даже если бы слышала – не послушала бы. – Останови его, черт тебя раздери!
Она так и стояла, словно он все еще был за ее спиной, даже глаз не открыла.
Я уже был готов выползти из своего укрытия, подбежать и надавать этой курице пощечин, но тут она очнулась, наконец-то, и бросилась за ним!
– Умница, девочка, – потирал я руки, будто в ее решении была моя заслуга.
Она что-то кричала. Кир остановился, развернулся к ней, и она со всего маху врезалась в него, обняла за шею. Он обнял Катерину, осторожно, словно не веря, что это правда, потом сжал ее, зарываясь одной рукой в ее растрепанные волосы, другой придерживая за спину.
Снова что-то спросил и в этот раз она кивнула.
Я видел, как он улыбнулся перед тем, как поцеловать ее.
Потом, почти бегом, они вернулись к машине, и скоро маленький оранжево-золотой Катин автомобильчик исчез из виду. Я не стал их догонять: искать такси, преследовать, выяснять – куда они поехали. Все было, на мой взгляд, и так понятно: вряд ли Кира устраивали романтические прогулки под луной и редкие, пусть и страстные поцелуи. Он хотел получить Катерину и, я готов был поспорить с кем угодно, он своего, считай, добился.
Вспомнив про отложенные из-за шпионской деятельности дела, я все же поймал такси. Коротко отвечая на реплики водителя, которому страсть как хотелось обсудить вопрос повышения цен на бензин, я то и дело усилием воли подавлял рвущийся из нутра дикий, истеричный смех. Руки подрагивали, я то и дело похихикивал: состояние мое походило на классический «приход». Совершенно те же ощущения, когда эмоции перехлестывают через край, без какого либо повода. Ведь не было повода? Никакого? То, что Катя и Кир в тот момент уже, наверняка, предавались плотским утехам, не могло так взволновать меня. Не могло же? Мне-то что за дело? Но стоило закрыть глаза, и я снова видел, как Кир целует Катю, я видел эту картинку так, словно тогда не прятался в прихожей, а стоял рядом с ними и мог четко различить небольшое, в форме вытянутой капли родимое пятно на лопатке Кира, небольшую царапину на указательном пальце у Кати, почувствовать дыхание на своей коже, ощутить, как сладко перемешиваются их запахи, становясь новым, дурманящим ароматом страсти.
Я выбрался из машины и побежал к Кавалергардскому, по пути внушая себя, что не должен думать об этом, вспоминать, иначе… Дай я себе волю, моя не в меру хорошая фантазия в одну секунду дорисовала бы то, чем мог закончиться тот поцелуй, окажись они не у меня дома, а в другом месте, в пустой квартире Кира, например. Уже подходя к нужному дому, я замедлил шаг. Зачем я врал себе? Я хотел быть с ними, хотел! Они были моими, это я создавал для них реальность, это мне Кир был обязан тем, что сейчас он сжимает в своих объятьях Катю, это я помог Катерине очнуться от летаргического сна домашних хлопот! Мне и только мне они были обязаны всем, что происходило в их жизни в последнее время! И я, черт возьми, имел право знать все, как и тот, другой, на небе – вечно следящий за своими созданиями! Право я имел, а вот возможностей – нет, и мне оставалось только смириться, хотя бы на время, с таким положением дел.