***
– А ведь он любил меня, все-таки любил, – рассказ о тяжелых буднях школьного детства Катя неожиданно прервала таким замечанием. Я встрепенулся, об Иванове слушать было занятнее, чем о том, как одноклассники травили забитого мальчика-астматика:
– Ты о ком? О Филе?
– Да… Я это сейчас понимаю. Нет, вру, я это поняла, когда Андрей признался, что меня любит. Ой, нет, все не так. Тогда я поняла, как заманчиво влиять на человека, который тебя любит, знать, что он ради тебя способен на все…
Фил и вдруг любил? Вот тут я ей не поверил, но поразмыслив над ее словами решил – а почему нет? Может и любил? Если бы она вывернулась из наручников, взяла в руки плетку или ремень, и отхлестала бы этого любителя горяченького, то он бы потом ходил за ней верной собачкой, но Катерина поступила круче, даже не подозревая об этом – она его отвергла. Наверное, Фил впервые столкнулся с таким, опешил и влюбился насмерть. Возможно, он всегда неосознанно провоцировал судьбу, прогибая реальность, мечтая, чтобы прогнули его самого, но такие, как Фил, никогда и ни за что не признаются в своих слабостях, уж лучше уничтожить причину своих страданий, чем разобраться со своей душой. Вот отсюда и философия: «кого люблю, того и бью», как единственная возможность (всегда провальная) доказать себе, что не зависишь от своей жертвы. Вот такая извращенная любовь, впрочем, я считаю, что любая любовь сама по себе извращение. Я могу представить, как сходил с ума Фил от бессилия, как он страдал! Вот бы посмотреть, как он пытался сбросить с себя это наваждение, эту суку-любовь, как бесился и ничего не мог сделать. И ладно бы Катя просто его бросила, а она ушла к злейшем врагу, к Гриневу. Еще когда мы все оказывались в одной компании не заметить, что Андрей и Иванов испытывают взаимную неприязнь, было трудно. А потом кто-то мне рассказывал, что Гринев планомерно уводит у Фила баб. Подумать только – Москва кишит красавицами разной степени достоинств и стоимости, а этим двоим было не поделить «курятник»! Уж не знаю, может, врали, но то, что Фил Андрея не переваривал и всегда находил повод сказать о нем что-то мерзкое – факт.
– Почему ты его вспомнила? – спросил я, поскольку Катя свою мысль развивать не торопилась.
– У нас в классе был похожий парень: местный заводила, он кошмарно себя вел, но он мне ужасно нравился...
– В Иванова поэтому и влюбилась, фрустрированное детское желание получило вот такое продолжение, – глубокомысленно заметил я.
– Ты когда так говоришь, я чувствую себя на приеме у психоаналитика.
– А что, довелось побывать?
– Довелось… После того, как Андрей вышел из больницы. После того, как на него покушались…
Наконец-то Катя поведала мне, за час примерно, о том, как они с Андреем перешли от «мы просто друзья» до «мы жить не можем друг без друга». Я слушал, не перебивая: во всех фильмах и книгах мне всегда нравился именно момент начала отношений, зарождения их, когда все так зыбко и неясно, когда Герой и Героиня смущаются, отдергивают руки, краснеют и бледнеют.
Катя рассказывала без излишних подробностей: как после очередной выходки Фила она убежала от него чуть ли не голой, как позвонила Андрею и тот приехал за ней, как она провела две ночи рядом с ними одна из них закончилась… (тут последовала пауза и глоток кофе) сексом, как она потом корила себя за это, как Андрей уговаривал ее уехать из города, а она не хотела, и если бы Фил не появился в ее доме без приглашения, как хозяин, то она бы осталась. Она стала рассказывать о нескольких днях в Таиланде, проведенных с братом Андрея – Димкой и чуть было не увлеклась живописанием траблов последнего с его девушкой, но я вернул ее на путь истинный. Мне так нравилось, как туманятся ее глаза, когда она говорит об Андрее. Она то и дело умолкала с такой улыбкой, что я готов был поклясться – она вспоминает их первые поцелуи, случайные взгляды и прикосновения. Я не мог представить Андрея с изуродованным лицом, я его помнил знойным черноглазым красавцем, и вот, в моем воображении этот мачо лобызал Катерину столь страстно, что все романтические герои всех книг и фильмов давились от зависти. В какой-то миг Катя погрустнела и стала что-то невнятно бубнить о том, как Андрей решил уничтожить Фила. Но я Катерину безжалостно прервал, сослался на дела и убежал, напомнив, что и ей пора домой, мужу щи варить. Не хотел я слушать про бизнес и дела, про мужицкие разборки, когда забыто о том, ради чего, собственно, все затевалось. Я хотел сохранить хоть на несколько дней романтичный настрой, который заставлял мои глаза сиять, что было чертовски сексуально. Я придумывал и додумывал то, чего не знал – историю Кати и Андрея, я придумывал им новую реальность. Ах, как же хорошо было им в моих фантазиях.