Я дофантазировался до того, что возжелал удостовериться, что придумал все верно. Как опытный следователь, несколько следующих дней я выводил Катю на откровенные разговоры, заставляя ее рассказывать всякие интересности. Меня мало интересовали подробности совокуплений, видел я их немало, а в некоторых и участие принимал, так что представить, как именно это происходит между женщиной и мужчиной мог. Нет, меня волновало другое – чувства.
С описанием ощущений у Катерины было туго. О фактической стороне она рассказывала быстро и связно, а вот о своих мыслях и чувствах… «Я думаю, что…», – говорила она и поднимала глаза к потолку. Я молчал, ждал, иногда заказывал кофе, я не торопил ее, тут спешка только все испортит. Постепенно она разговорилась и даже научилась подбирать корявые метафоры.
– Я не помню ничего, почти ничего, – рассказывала она мне шепотом. – Даже не помню, как мы из машины вышли, только мелькания огней каких-то. Это словно во сне, или после наркоза, вроде и не спишь, но и на реальность все как-то не похоже… Помню, я хихикала, потом темнота, руки его помню. Как же хорошо... было.
Это «было» звучало с завидной регулярностью, но пока мне ужасно не хотелось знать, почему выродилась их любовь, а я не сомневался, что это случилось. К этому этапу я был не готов, хотя и знал, и знаю - невозможно всегда гореть и быть на пике чувств. Знаю! Но слушать о том, как угасает сильное, красивое чувство – невыносимо.
2
Как я и думал, история с рейдерским захватом бизнеса Фила кончилась для Андрея встречей с нанятым Ивановым (как подозревала Катя) киллером.
Неудивительно, что Фил свалил – возможно, опасался, что наши бравые милиционеры докопаются до истины, и то, что Гринев выжил, им не помешает отправить плейбоя Иванова в места не столь отдаленные, где его красота, несомненно, получит заслуженное признание.
Катерина, конечно же, своего ненаглядного благородного Андрея не бросила. Как истинная сестра милосердия, на пару с матерью Андрюхи, мегерой Лорой, несла вахту у постели выздоравливающего. Сам раненый на поправку шел со скрипом, но надежды на пластическую хирургию возлагал и все грезил, что восстановит былую красоту и такой, обновленный, пойдет к венцу. Омрачало дело немного то, что Димка, верный, как Санчо Панса, впервые взбрыкнул и вместо того, чтобы батрачить на семью, уехал со своей будущей женой, да и взаимоотношения Лоры и Кати были натянутыми.
Могу представить. Лору я знал мало – все же детки Гриневы и предки Гриневы тусовались в разных кругах, но иногда, и так бывало, все дружно пересекались на выставках, премьерах и прочих светских мероприятиях. Лора была хороша, но взгляд у нее был тяжелый, и пару раз я видел, как она смотрит вслед уходящему Андрею. Так молодая жена следит за свежеобретенным мужем, но не мать. Если это и материнская любовь, то явно граничащая с патологией. У меня лично с родителями как-то особой дружбы не сложилось, ну уж лучше так, чем любовь, похожая на Лорину. Неудивительно, что к Катерине у нее отношение было (да и оставалось) в лучшем случае терпимым.
О свекрови Катя говорила вздыхая и стараясь ту оправдать.
– Она хорошая женщина, и всегда так следит за собой, и… вообще – просто идеал, но… я не знаю, что я должна делать, чтобы она меня приняла. Я для нее все равно – чужая, захватчица. Мы уже полтора года официально с Андреем женаты, а она все так же ко мне – холодно, – с горечью жаловалась Катерина.