13
Катя. Мне была нужна Катя.
Она была краеугольным камнем истории. Она, покорная и ведомая, с легкостью перешибающая своей слабостью и силу Андрея, и рассудительность Кира. Если я смогу вернуть свое влияние на нее, я смогу влиять и на Кира, он признает меня, изменит отношение ко мне, а если нет... Если нет, тогда при помощи Кати, я смогу уничтожить его. Я был совершенно уверен, что вернуть Катю – пустяк. Особенно сегодня, сейчас, когда она так уязвима, когда Кир уехал, а отношения с Андреем дышат на ладан. На кого она могла опереться, на чьей груди нарыдаться всласть, оплакивая расставание с Киром? С таким горем к мужу не пойдешь. Я готов был подставить ей плечо.
Я набрал ее номер раз, другой, третий. Я был полон решимости поговорить с ней немедленно и звонил, звонил, звонил, не переставая. Как только телефон, обессилев, сам сбрасывал вызов, я набирал Катин номер снова. Наконец она ответила.
– Ты что, плачешь? – вопрос был риторический. Она так рыдала, что не могла говорить. – Кать, послушай меня, только послушай. Кать, я прошу – выслушай меня. Давай встретимся, я хочу помочь тебе, честно! Все не так, как ты думаешь! Я умоляю тебя! Прошу! Кать! Я друг, друг!
– Нам не о чем говорить, – прохлюпала она. – Не о чем!
– Ты знаешь обо мне такие вещи, которые не знает никто! Одна ошибка – и ты перечеркнула все? Дай мне шанс объясниться, прошу тебя! Позволь помочь тебе в последний раз! Тебе же нужна поддержка! Что бы ты не думала – я друг, Катька… я для тебя! Ты не можешь быть такой… жестокой.
– Ладно… Но не сейчас, я… я домой заеду. Попозже.
– Хорошо, я перезвоню тебе, – я возликовал, она согласилась со мной встретиться, оставалось навешать ей лапшу на уши и все – дело в шляпе, Катя опять станет ручной.
Пока я выдерживал необходимую, по моим расчетам, паузу, окончательно созрело решение уехать из Москвы хотя бы на время. Барселона? Почему бы нет. Там много друзей, там прекрасный климат, там… А вот об этом пока думать я не собирался. То, что я опять буду ходить одними улицами с Киром, кровь волновало, но не стоило позволять себе волноваться уж слишком сильно. Вдох-выдох. Все под контролем.
Я перезвонил Катерине, когда сумерки сгустились до синевы, она снова не отвечала.
– Ши-и-и-ит, – шипел я рассерженной кошкой, – ну что там опять?
Она ответила, когда я, разозленный до предела, был готов выкинуть телефон в урну.
На фоне гудков автомобилей и ужасающего шума, я расслышал рыдания. Опять!
– Катя! – завопил я, распугивая прохожих. – Катя, ты где?
– Оставь меня в покое! Все оставьте меня в покое! Все!!! Не хочу… – плач, всхлипывания, шум машин, оглушающий вой клаксона и тишина.
Я набрал номер снова.
«Абонент временно недоступен», – безучастно сообщил робот.
Я стоял посреди огромного города, мимо, огибая меня, шли по своим делам люди. Огромный медведь с гипертрофированной головой раздавал листовки, махая испугавшимся такого монстра деткам лапой. Проезжающее мимо такси окатило меня из лужи грязью, перемешанной с осколками льда. Кто-то выматерился вслед лихачу, бабулька, отряхивая старый, видавший виды плащик, шептала проклятья. Я стоял и впервые не знал, что делать. Я стоял, даже не пытаясь вытереть лицо, очистить одежду. А потом я побежал. На бегу я набирал номер Андрея, пытаясь придумать – что я скажу, но зря – он тоже не брал трубку. Муж и жена – одна сатана, черт вас дери, Гриневы! Я повернул, еще и еще раз, приближаясь к их дому, я бежал, не разбирая дороги, по лужам, пару раз поскользнулся, упал на колено, ободрал ладонь об крошево льда.
Я ни на что не надеялся.
Нажимая кнопку домофона, я был готов послушать мерное бренчание и убраться восвояси, но когда я уже готов был развернуться и уйти, раздался хриплый голос Андрея: