– Кто?
– Андрей, это я. Катя дома?
– Поднимайся.
Я послушно вошел и вызвал лифт.
Андрей ждал меня. Я выскочил из лифта и тут же увидел его, стоящего темным перекрестьем в дверном проеме: руки на косяки, голова вниз.
– Где Катя?
– Ее нет дома.
– Где она?
– Тут ее нет.
– Черт возьми, Гринев, ты знаешь, где она?!
– Знаю…
– Точно?
– Точно, я говорил с ней пять минут назад.
– Ну и хорошо, – я повернулся обратно, к лифту.
– Не зайдешь?
Я оглянулся, Андрей уронил руки плетьми, отступил, давая возможность мне пройти. Я вошел в квартиру, скинул ботинки и с гордым видом (насколько возможно сохранять такой вид, когда ты мокрый и грязный), удалился в ванную. Как у себя дома, не глядя, вытащил из длинного шкафа полотенце и замер… Я вел себя точно не как гость, даже не как друг. Я не заметил, как этот дом, дом чужих людей, стал для меня своим. Я сжал зубы. Что-то моя выдержка, ака пофигизм, сдавала позицию за позицией, и за сегодня я побил все рекорды по сопливости и сентиментальности.
Бросив полотенце в корзину с грязным бельем, я направился на кухню. Натюрморт на столе впечатлял: рюмка и бутылка водки, которую я ненавижу, больше ничего. Но с Гриневым на тему выбора напитков я дискутировать не стал – вид у него был не располагающим к спорам. Он сидел, сложив руки в замок и низко наклонив голову, услышал мои шаги, посмотрел на меня и ни слова не говоря, стал распечатывать бутылку, я сам достал и поставил на стол еще одну рюмку.
– Выпьем? – налил он, слава богу, не до краев.
– За что?
– За счастье, за все хорошее… Да не важно, – и тут же опрокинул в себя стопку. Я, стараясь не дышать, выпил тоже.
– Так Катерина…
– У родителей, – ответил Андрей, не дожидаясь, когда я сформулирую вопрос полностью и тут же спросил, не давая вставить слова, – скажи, Кир хороший человек? Расскажи мне про него.
– Он уехал, к чему тебе?
– Вернется. Так хороший?
– Человек как человек…
– Ответь нормально, – сказал он ровно, но спокойный Гринев нагонял на меня страху больше, чем если бы он вопил и топал ногами.
– Если тебя интересует лично мое мнение, то один из лучших людей, которых я встречал.
– Я так и думал, – он снова разлил водку, взял стопку. – Ну, за Кира.
Выпили. За день я так и не успел поесть, и теперь в голове начинало гулко шуметь, желудок противно скрутило.
– Гринев, прости, но жрать хочется, – я встал и пошел к холодильнику. Достал всякой всячины и притащил на стол. – Ты не забывай, я не такой крутой, как ты, я без закуски не могу.
– Да-да, – по-моему, он и не слышал, что я сказал.
– Когда Катя вернется? – рискнул спросить я.
– Вернется? – встрепенулся он, – а с чего ты взял, что она вернется?
– А почему нет? Что случилось?
– Это я тебя должен спросить – что случилось. Это же ты «рулил процессом», – он посмотрел на меня и усмехнулся. – Думаешь, я ничего не знаю?
Мне стало нехорошо, шум в голове перерос в какофонию звуков, руки задрожали. Не надо пить водку, и уж точно не надо пить ее в обществе обманчиво дружелюбного Гринева.
– Как давно ты понял?
– Что? Что Катя влюбилась? В тот же вечер, второго января, когда домой ехали…
– Но ты и виду не показывал!
– Не показывал. Я был готов к этому, хорошо подготовился за несколько лет. И потом – мы же на следующий день улетали в Швейцарию. Я дал себе шанс, я надеялся, что может все дело в праздничной обстановке, в шампанском… Я надеялся, что мне показалось…
– С ума сойти…
– Я не знал – кто он, это мучило больше всего. Но я знал всегда, что однажды она уйдет, но все равно… это было так неожиданно, – он снова налил водки и мне, и себе, выпил, даже не посмотрев, пью ли я. Я молчал. Вовремя, что ни говори, наступила точка насыщения. Я был сыт всем этим по горло, я не хотел слушать новых откровений, но судя по всему, выбора у меня не было.