– Это она не к тебе холодно, даже если на твоем месте была Мисс Вселенная и Мисс Совершенство в одном флаконе, свекровь всегда нашла бы к чему придраться.
– Мне Андрей так же говорит, что это она не меня недолюбливает, а его – «пере- любливает».
– Умный у тебя муж.
– Очень, он вообще замечательный! Я его так люблю! – она говорила это искренне и начинала улыбаться, но улыбка была натянутая. В такие минуты мне хотелось ее поторопить: «ну что там дальше, что дальше-то?», но вместо этого я задавал вопрос о чем-нибудь постороннем и поэтому узнал, что Димка вернулся в Москву, что тяжело, но вроде братья сближаются, а их отец, патриарх, ё-мае, рода, имеет вторую семью, почти официально – содержит молоденькую дамочку и прижитого с ней ребеночка. Все же сидит в русских мужиках что-то от монголов-завоевателей, видимо грешили наши пра-пра-пра-бабки – по любви ли, по принуждению, да передавали вместе с вражескими генами своим сыновьям и их потомкам страсть к созданию гаремов, а девочкам – терпимость. Вот и разрывается Олег, кажется Петрович, надвое, мечется между двумя женами, а те делают вид, что ничего не происходит. Все делают вид.
Подробности были, что и говорить, занятные, но я бы обошелся без них, с другой стороны, они позволяли сознательно растянуть удовольствие от наглого влезания в чужую жизнь. Поэтому прошло немало времени, прежде чем Катя рассказала мне о том, как их с Андреем любовь стала мутировать.
К этому моменту у меня уже появилась кое-какая идейка, да и мало мне было уже Катиных рассказов. Все самое вкусное, самое сладкое я от посиделок с ней в кафе получил, и теперь мне хотелось большего: стать другом семьи Гриневых. Почему бы нет? Тем более, это открывало такие перспективы.
***
– Тебя муж не заревнует? – спросил я как-то Катерину. За окном уже начал сереть вечер и наговорились в тот раз мы до головной боли.
Катя помешивала длинной коктейльной палочкой в бокале многослойный кофе – очередной эксклюзивный шедевр Михаэля.
– Нет, не заревнует. Он знает с кем я и где, – ответила она.
– А-а, ну да, ты объяснила ему, что лучшие друзья девушек не бриллианты, а геи?
– Но, – она покраснела. – Ты же…
Мои сексуальные пристрастия мы не обсуждали. Нет, мне кажется, более скучной темы, чем выяснять имею ли я (лично я) право спать с тем, с кем хочу, или должен спросить позволения у окружающих, у тех, кому до меня нет никакого дела. И конечно же я не стал рассказывать Кате, что в принципе пол партнера по постельным забавам меня интересует в последнюю очередь. Зачем? Наверняка тогда бы она так спокойно к нашим посиделкам не относилась и начала бы однажды искать двойное дно в моем интересе, а мне бы этого не хотелось.
– Да, я такой, – я широко улыбнулся, – знаешь, почему я тут поселился? Хочешь, открою жуткую тайну?
– Да! – она даже наклонилась ближе ко мне.
– Я влюблен, безнадежно, в Мишку.
Она так удивилась! Распахнула широко глаза, покосилась на не подозреваюшего ни о чем бармена.
– А он знает? – спросила так же тихо.
– Нет! Ты что! Моя любовь чиста и невинна, Михаэль – натурал, и мне остается только страдать.
Похоже, она приняла мои выкрутасы за чистую монету, сжала мою ладонь в знак дружеского участия.
– Не переживай за меня, Катрин, я знаю, любая любовь проходит… – я специально выдержал паузу. – Не так ли?
– Нет, я с тобой не согласна!
На это я и рассчитывал. Пора было услышать поучительный рассказ о том, как любовь меняется. Ох уж эти сказки про то, что страсть не вечна, что уважение и дружба важнее, что должна быть общность интересов и прочее и прочее.
– Кать, ты прости, но что ты знаешь о любви? О настоящей любви?
– А что такое настоящая любовь? У каждого любовь своя, и как можно сказать – этот любит, а этот нет? – она даже обиделась на меня, совсем немного.
– Прости меня, Катюш, я не хотел тебя обидеть, но согласись – в Филе ты любила выдуманного книжного героя, ты его и узнать-то толком не успела, а Андрей… если бы он тебя не спас, если б не признался, то что? Ты бы в него влюбилась?