Андрей, обезумевший от ужаса, не знавший – что и думать (не было такого, чтобы она не отвечала на его звонки), бродил по квартире и когда увидел зареванную, еле стоящую на ногах жену, подлетел, обнял в порыве защитить и оградить от всех невзгод и несчастий, но она, как сумасшедшая, вывернулась из его объятий и принялась кричать, обвиняя мужа во всех грехах. Она кричала долго – до хрипоты в голосе, вжавшись в стенку, молотя по ней сжатыми в кулаки руками. Она припомнила ему все, начиная с того момента, как он затеял рейдерский захват бизнеса Фила, напомнила, что он скрыл свое истинное отношение к запрету пластической операции, что сознательно пытался спровоцировать ее и делал все, чтобы она поверила – он больше не любит ее, а она верила, верила-верила-верила в его любовь, хоть он и убивал ее – беспочвенными подозрениями, ревностью, ожиданием измен. Она вспомнила про работу, брошенную ради него, про друзей – ради него забытых и про ребенка, которого он не хотел. Он слушал молча, опустив глаза, как провинившийся мальчик. Она хлестала обвинениями (по пути проговорившись и про мою роль), а он терпел, пока она не вспомнила о ребенке. Тогда вскинул голову и сказал, так тихо, что удивительно, как она расслышала: «Я не хотел тебя привязывать к себе», – вот что он ответил. И тогда она замолчала, глядя на него расширившимися глазами. Она сама и без него знала, что кругом виновата, знала, что все обвинения, которые она сыпала секунду назад всего лишь повод выместить на нем свою злость, уменьшить свою боль, причинив ее другому. Легче не стало, стало хуже, в несколько раз.
– Я хочу уйти, – сказал кто-то другой её голосом. – Я хочу уйти, – повторила она сознательно.
– Оставайся, я уйду сам, – ответил Андрей, а она заплакала снова – он даже не пытался заставить ее остаться. Не просто остаться, остаться с ним.
– Нет, я хочу уйти, – снова повторила, уже увереннее.
– Я отвезу.
– Не надо.
– Ты в таком состоянии…
– Не надо, не смей меня догонять! – она попятилась к двери...
Он не бросился за ней, но позвонил их общему другу, рассказал обо всем вкратце. Друг, живущий неподалеку, примчался, увидел Катю, уже отъезжающую на своем ярком автомобильчике, и последовал за ней. Она узнала недавно, что всю дорогу за ней следили, боясь, как бы она не выкинула глупость. Но все глупости к этому моменту она уже совершила. А прогулка по набережной Москвы-реки – разве ж это глупость? Тогда ее достал мой второй звонок. Она пыталась высморкаться, разговаривая по мобильному, зажав его плечом, и, естественно, уронила телефон, который вдребезги разбился о тротуар. Порыдав над обломками и усмотрев в этом знак свыше – прощай, прошлая жизнь, - она поехала домой, к родителям. И был скандал, жуткий, мерзкий, в котором солировала мама, но Катя так устала, что ей стало наплевать. Нашла свой старый мобильник, вставила карту, и тут пришло мое сообщение, которое было как никогда кстати, потому что позволяло сбежать на пару минут с поля боя.
Наш разговор не произвел на нее впечатления, но оставил смутно приятное ощущение, что хоть мне она сказал нужные слова. Потом она еще не раз меняла свое мнение – и по этому поводу, и по другим.
Первые дни прошли, как в бреду. Она лежала на тахте, глядя в потолок и ждала. Она думала – позвонит Андрей, она мечтала – Кир почувствует ее состояние и встревожится, позвонит и она скажет, что ушла от мужа, а Кир позовет ее за собой. Она боялась – позвоню я, и она обрадуется этому звонку и возможности хоть на кого-то свалить свои печали. Андрей не звонил. Кир не звонил. Я не звонил.
Мужу первой она позвонить не решалась, считала, что не имеет права вернуться к Андрею и напоминать ему о себе. Пусть она не рассказала об измене, она-то знала, что измена была, была не просто случайная связь, а страсть, все еще не угаснувшая, мучащая. Она думала о Кире, о том, как он живет на берегу теплого моря, как с каждым днем ему все легче, как все более страстно он смотрит своими колдовскими глазами на других женщин, и сердце её крошилось в труху. Однажды она храбро набрала номер его мобильного. Кир удивился, но она не услышала в его голосе той сумасшедшей радости, которая звучала в его «Привет!» еще совсем недавно. Она спросила, как он поживает, он ответил, что все в порядке, в ответ поинтересовался как ее дела. Вместо ответа она сказала:
– Если бы я ушла от Андрея…
– Не делай глупости, Кать… – ответил он, и она отчетливо поняла, что для него их история кончилась. Он еще, возможно, нескоро забудет ее, но рассчитывать на продолжение, на то, что они могут быть счастливы под безоблачным небом Испании, не стоит.