– Какая разница! – Катя раздраженно стукнула кулаком по столу. – Какая разница, как любовь рождается? Главное – она у нас есть, и ты знаешь, какие она испытания выдержала?
– Это ты про то, что Фил все крутился под ногами? Или, что Андрей решил Иванова сжить со свету? Удалось ему это, кстати.
– Нет, я про другое! Понимаешь, Андрей очень рассчитывал на то, что сделает операцию, пластику, что снова станет, если и не таким красивым, как был, так хоть нормальным, а врачи запретили и, по всей видимости – уже никогда нельзя будет… Он когда мне сказал, я даже не расстроилась, я так привыкла, к нему такому. Ожог – велика беда! Да, я и внимания не обращаю, и не обращала. Только в самом-самом начале жалела его, а потом и жалеть перестала. Знаешь, трудно жалеть человека, который на тебя орет. Так вот, он мне сначала не хотел говорить. Но такой грустный был, печальный, я так перепугалась – кто его знает, что там со здоровьем, что еще эти врачи откопали…. – она помолчала, вспоминая. – И когда он сказал, что запретили пластику… то я так обрадовалась! Ну ерунда же это – пластика. Он так не думал, но я это потом поняла, а тогда не хотел меня расстраивать, или на меня свои проблемы перекладывать и стал замыкаться, а я ничегошеньки не замечала. Мне же главное – чтобы жив был и здоров. Мы стали вместе жить. Я поначалу просто как пьяная была от счастья, как пьяная, честно. Мне так нравилось с ним просыпаться рядом, его ждать с работы, вечером с ним рядом смотреть телевизор…
– Мещанский рай.
– Ну, зачем ты так?
– А что такого? Это же правда. Ты же даже на работу так и не вышла.
– Я пыталась, пробовала, но … я все время чувствовал себя виноватой – на работе, что все время отвлекаюсь на звонки личные, что никогда не задерживаюсь. Перед Андреем за то, что ему меньше внимания уделяю, что интересы посторонние.
– И ты сделала выбор в пользу Андрея...
– Да, в пользу нас с Андреем.
– А он это не оценил?
– Оценил! Ему было нелегко! Очень. Он же думал, что мне важно его лицо. Нет, я неправильно говорю. Он мне потом рассказал, что боялся – без Фила, без моего страха, я перестану в нем нуждаться, и он ничем не сможет меня удержать. Он боялся, что я заскучаю и начну искать себе всяких развлечений, что захочу рядом мужчину, как он говорил, нормального…
– А разве нет? – спросил я.
– Нет! Нет!
– Не горячись, Кать, но признайся, неужели тебе никогда, ни разу не захотелось нормальной жизни? Чтобы муж на работе не пропадал допоздна, чтобы не смотрел волком, чтобы не было у него комплексов по поводу внешности. Да и чтобы лицо было обыкновенным? Ни разочка?
– Нет, не было! – упрямо гнула она свою линию.
– Не верю, уж прости. По себе мерю, не бывает так, иногда все так достанет, что кажется, сбежал бы на край света. Я, как существо легкомысленное и эгоистичное, так и делаю, а люди порядочные с собой борются и одерживают сокрушительную победу над своими слабостями. Чего тут стесняться? Ту гордиться надо, что вы с мужем смогли все кризисы преодолеть.
– Вечно ты из меня вытягиваешь всякое… такое… Было. Несколько раз было. Весной это было, уже месяца четыре, как Андрей вышел из больницы и все так… знаешь, время застыло. Каждый день – один в один предыдущий. Уже мысли появились, что так будет вечно. Андрей уходил на работу, я его ждала и умирала со скуки. Лора меня отчитывала, холодно, как прислугу, за то, что я не так веду себя с Андреем. Если бы я вела себя так, как надо, он бы таким усталым и угрюмым не был и на работе до вечера не сидел. А моя мама меня пилила за то, что я не работаю, и она всегда знала, что толку из меня не будет, что я нюня и рохля, что Андрей нашел себе игрушку, что он никогда на мне не женится, что «Бог шельму метит» и не даром он такой… Я ничего Андрею не рассказывала, но меня они обе – и его мама, и моя, доводили до слез все время! А потом я заметила, что Андрей он… он так на меня смотреть стал, выжидательно. Вот представь, ты идешь по тонкой леске, внизу земля далеко, а на тебя смотрят и ждут, когда ты рухнешь. Вот и он так. Он был уверен, что я сбегу от него и такой жизни. Иногда он меня специально провоцировал и… я была готова сбежать! Куда угодно, хоть на край света, но не потому, что разлюбила, а потому что доказывать, что люблю, уже сил не было.
– Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть… Прав был Вильям наш Шекспир?