Ее никто не узнал, она сидела и помешивала кофе ложечкой, как часто делала, хотя никогда не добавляла в него лишний сахар, как вдруг ей захотелось отложить книгу. Ей отчего-то стало неуютно, тревожно, вокруг в кафе будто стало тише обычного, хотя люди продолжали заниматься своими делами. Но что-то поменялось, в ушах тихо зазвенело, как иногда у нее было от перенапряжения. Но она хорошо спала, предстоящая конференция ее беспокоила не сильно и поводов для выраженной тревоги у нее будто бы не было. Камария схватила чашку с кофе со стола, вскочила и вместе к ней пошла к окну. Оно было обзорным, была видна улицу внизу и немного неба сверху, большую его часть загораживали рядом стоящие высотки. Небо было облачным, но в просвете между облаками солнечно-голубым, на улице было еще холодно, но атмосфера предвещала весну. Вдруг посреди неба образовалась черная точка, за которой тянулась белая полоса, как от самолета, точка двигалась целенаправленно вниз и увеличивалась очень быстро. Камария даже не успела ни о чем подумать, как она скрылась за одним из небоскребов и раздался взрыв, пол под ней вздрогнул, чашка кофе в руках подпрыгнула, и она разлила ее на свою белую блузку.
Что это было? Метеорит? Самолет? Война? Может быть, она в самом деле совсем ничего не понимает в политической ситуации и их бомбят с воздуха? Камария ни о чем об этом не успела подумать, раздался второй взрыв, еще громче первого, теперь где-то над головой, все здание тряхнуло как следует, и она не удержалась на своих тонких каблуках и упала на пол. За окном с новым грохотом что-то падало вниз, и она отчего-то сразу уверилась, что это верхняя часть их здания.
Обо всем об этом она не успела подумать и так и не узнала, что произошло на самом деле. Ясно было одно, случилась катастрофа, людям нужно срочно эвакуироваться из здания. В такое время всегда начинается паника, и до приезда спасателей ей нужно возглавить эвакуацию, так как она была тем, к кому могут присушиться. Люди вокруг шумели, и самые сообразительные уже толпились у выхода. Камария подумала о сыне, сейчас он еще в школе, должен писать пробный выпускной экзамен. Он далеко и он в порядке, и о произошедшем узнает не раньше, чем через час, когда экзамен подойдет к концу. Она его любила светло и легко, но в этот момент Камария почувствовала на сердце тяжесть. Но времени на подобные мысли не было, она встала с пола, по привычке отряхнула брюки и приложила руки ко рту, формируя рупор.
— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Спасатели скоро будут на месте! Не пользуйтесь лифтами, осторожно передвигайтесь к выходу на лестницу! По возможности окажите помощь пострадавшим и помогайте им в дороге! — кричала она.
Камария — казахское имя, означающее «красивая луна». Ее дедушка был из Казахстана, и когда люди стали называть детей лунными, солнечными и звездными именами, ее семья обратилась к своим корням, чтобы выделяться среди других девочек с именами Селена, Аполлинария, Злата. Казахская кровь в ее внешности прочитывалась только при намеренном поиске черт, мне же она практически не досталась, хотя мне перешли по наследству дурацкие мамины уши и бледная кожа, будто бы меня уронили в муку.
На самом деле ничего этого не было, я не знаю, что мама делала перед тем, как в здание попал осколок космического корабля, чье падение мог предсказать Илон Маск. Не знаю, что делала и потом, не знаю, как попала под завалы и что чувствовала в этот момент. Знаю лишь, что делала потом, а точнее, что делали с ней. Ее вытащили из-под завалов, оказали помощь, в том числе и ампутировали поврежденную ногу, подключили ко множеству аппаратов и перевели в реанимацию. Там она и умерла через месяц, не приходя в себя. Я все это придумал, может быть, она была даже не в кафе, но я знаю, что ее блузка были облита кофе. Знаю, что она читала именно эту книгу, я сам ей ее заказывал, и пока она была в больнице, я прочитал ее несколько раз, пытаясь представить, до какого момента она дочитала, но ответ ко мне так и не пришел. Вероятно, она не смотрела в окно, может быть, там даже не было такого большого обзорного окна, ведь я никогда не был в этом кафе, и наверняка она не чувствовала никакой тревоги Но мне кажется, что она подумала обо мне, потому что мама любила меня очень сильно. Но если даже и нет, то это не имеет никакого значения, ведь она любила меня так сильно всю мою жизнь.