Но важное примечание: я не поехал башней.
На этом на сегодня все. Пока!
Искренне ваш, Джел.
Глава 5. Вода приходила каждую осень
Он был похож на индуса. Кожа имела желтоватый оттенок, глаза тоже. На плечах притаились звездочки сосудов. Руки и ноги казались тонкими и хилыми, а живот надутым. Он немного напоминал жука. Черты лица размылись, я не мог узнать в Тиле гены Каса. На стене висела вырезка из газеты, в ней была фотография молодого человека, подтянутого, улыбчивого, большеглазого, с надменным взглядом. В руках он держал теннисную ракетку, на фоне цвели каштаны. В юности Тиль попался на глаза фотографу из газеты, и он сделал снимок для статьи о теплом лете того года. Лицо же с фотографии было похожим на Каса, разве что мой друг, в отличие от Тиля, не мог улыбаться так живо.
Удивительно, как время меняет твое лицо: проходит тридцать лет, и вот оно уже будто бы и не твое. Кас, наверное, тоже сопьется или сторчится к этому возрасту, и его лицо станет непохожим на то, что передо мной. Даже хорошо, что я не доживу до момента, когда все мои пороки отразятся на моем облике. Мое лицо останется невинно красивым, будто бы я никогда ничего нехорошего не делал в своей жизни. Если, конечно, я не умру из-за выстрелов федералов после убийства Илона Маска. Они могут прострелить мое лицо.
Этот человек умрет в течение года, и я тоже. Казалось бы, мы не самая лучшая компания друг для друга, у нас было мало общего, разве что связь с Касом, но перспективы на будущее нас объединяли.
У этого страшного лица было одно удивительное свойство, когда оно смотрело на тебя, заговаривало, то становилось оживленным и даже в какой-то мере приятным.
— Особенно хреново, — сказал он. Отчего-то я думал, что он неловко улыбнется, но этого не произошло. Его глаза выражали страдание, он искал помощи. Бедный папа Каса и бедный Кас. В комнате пахло. Простыни под Тилем были мокрые, Кас их менял.
— Может быть, открыть окно? — спросил я, а потом только подумал. Но вроде бы никто из них не обиделся.
На тумбе рядом стояла тарелка с куриным супом. Кас варил его сам. Он говорил, что это единственная еда, которую он умеет делать, но и с ней справляется не очень. Поэтому он не поедет со мной на «Войну блюд», ему вся эта кулинария до фени. Мира не готовила для отца принципиально. Она не убиралась за ним, не искала по улицам, когда он пропадал, она говорила: чтоб он сдох. Мира отзывалась о нем и более худшими словами, так что пожелания смерти были еще самыми милыми среди них. Она заявляла: никто не заставлял его губить свою жизнь, а потом добавляла: и мою тоже! Мира воспитывала младших братьев и сестру, и у нее совсем не было времени на себя. Во всем виновата проклятая водка Тиля. И он сам. И их мать, которая всех бросила. И богатейшие люди мира, которые позволяют существовать без помощи таким социальным ямам. Такие люди, как окружающие Илона Маска.
Слаб человек, и все такое прочее.
Мира говорила: мне его не жалко, в ее голосе появлялась гордость, даже бравада. Она не темнила, будто бы ей на самом деле его жаль. Не было, она презирала его.
Кас же нет. Он говорил: отец же умирает. Ему было жаль всех тех, кому осталось недолго, может быть, в этом был залог и нашей дружбы. Кас возился с ним, как с маленьким ребенком. Прежде чем дать отцу суп, он налил каплю из тарелки на внешнюю сторону своей руки, цокнул языком и разочарованно сказал:
— Перегрел.
Совсем как мама с бутылочкой молока для младенца. Тиль смотреть на тарелку с супом с покорным недоверием, он не хотел есть суп, но знал, что ему не отвертеться от него, как маленького ребенку от каши. Кас студил суп, зачерпывая и выливая снова, а потом, подув на ложку, сунул ему ее в рот.
— Когда ты уже научишься солить суп, Кастор? — воскликнул Тиль.
— Соль тебе вроде бы тоже нельзя.
В этой фразе было столько заботы, я ее почувствовал. На самом деле его забота была удивительна. Казалось бы, ухаживать за своим больным отцом — благородная понятная цель. Но есть нюанс, его отец был козлом и ничего хорошего для своего сына не сделал. По крайней мере, так говорила Мира. Но можно ли жить в одном доме всю жизнь и не сделать совершенно ничего хорошего? Даже случайные люди оставляют нам хорошие воспоминания, и даже плохой отец наверняка где-то наследил.