Абсурд! Я сразу вспомнил историю, как мы с родителями взбирались на гору, я тоже тогда был маленьким. Пока я шел вверх, мне казалось, что у меня сил больше, чем у мамы с папой вместе. Я бежал, вбегал на выступы и беспокоил своих родителей, когда подбирался слишком близко к краю. А на обратной дороге мои силы выдохлись. Я шел и ныл, мама посмеивалась надо мной, и папа взял меня на спину, и я вскоре уснул. На эту гору подняться хотели я и мама, папе вовсе это было не по душе и он нас отговаривал, а в итоге ему еще и пришлось меня нести обратно, но он не жаловался. Но несмотря на это воспоминание, в моем сердце все равно ничего не отогревалось, мне по-прежнему не хотелось его видеть. Всего лишь одна ошибка в виде Фелис и Яромила, а я уже ничего не мог простить. Должен ли я быть осужден за жесткость? Или это Кас должен быть вознесен за его мягкосердечность к отцу? Люди такие разные, ни одну историю не упростить, и без оттенков на нее не посмотришь.
— Была еще одна вещь. Однажды папа рассказал мне историю. Это было после того, как Мира на меня наругалась за крольчиху. Он это слышал, подошел ко мне и говорит: сынок, иногда наши самые лучшие помысли оборачиваются для других трагедией. Жил один мужик, он был дофига перспективный, но беда его была в том, что он любил одну девку, и она не отвечала ему взаимностью. Он жил рядом с ней и в итоге перестал заниматься своими благородными занятиями, просрал все состояние, у него остался лишь один его сокол, он был замечательным. И этим соколом восхищался маленький сын этой девки. И вот однажды этот сын заболел, и он говорил своей матери, единственное, что может его спасти — сокол этого господина для его личного распоряжения. Женщине было неловко, она знала о чувствах того мужика, но сына любила очень сильно, поэтому пришла к нему и говорит, давайте, мол, вместе поужинаем. Мужик жутко разволновался, он думал, вот нему придет эта девка моей мечты, а у него совсем ничего нет, что он мог бы подать ей к столу. Но он нашел выход. Девка к нему пришла, они прекрасно поужинали, и в конце трапезы она рассказала ему о своей просьбе. Мужик заплакал, ведь для того, чтобы эта девка провела с ним этот вечер с достойной ее благородству пищей, он зажарил к ужину своего сокола, единственное, что у него было. В конце ее сын умер.
— Это же, блин, история из «Декамерона».
— Да? А я думал, откуда у папы знакомый, у которого был замечательный сокол. Не суть, я тогда подумал, что ради других мы можем совершать жертвенные поступки, но может получаться в итоге херня. А еще что иногда убивать животных можно. Это было еще до голубя.
— А вы думали, история из «Декамерона» Джованни Боккаччо. Между прочим, почти два курса института.
Мы замолчали, Кас докармливал Тиля его несоленым супом. Мира рассказывала мне, что Тиль за всю ее жизнь не оставил ни копейки их семье, он воровал их деньги, блевал им на ковер, попадал в поле зрение полиции, но, к сожалению, все никак не садился в тюрьму, в детстве ее братья иногда от него получали тумаки. Однажды он разбил голову и пришел в таком виде в комнату к Касу и Капе, они тогда жили вместе, и плакал там как ненормальный, после чего они оба ночью писались в постель.
— А что еще хорошего было? — спросил я. Кас задумался, молчал несколько минут, а потом пожал плечами.
— Да вроде бы больше ничего.
Вроде бы больше и ничего.
Тиль поперхнулся и выплюнул последнюю ложку обратно в тарелку.
— Да полно было вещей, я же твой отец и люблю тебя! Просто ты мой сын и воспринимаешь меня как должное, поэтому за всеми бытовыми вещами дети совсем не замечают, как много хорошего делают для них родители.
— Нет, пап. Но я не осуждаю, это делает Мира. Еще Капа, Цефей и Орион. Да и большинство твоих знакомых тебя осуждают. Но я тебя люблю.
— Ты — мой лучший сын, единственный благодарный отцу за жизнь ребенок.
Несмотря на все слова любви, произнесенные здесь, это не была такая уж душещипательная сцена про отца и сына. Честно, ситуация была хреновая, здесь пахло, витал душок смерти, и Каса было страшно жалко. Впрочем, меня эта история не пугала, хотя я и чувствовал себя дискомфортно. Я думал, поскорее бы Тиль лег спать, или чем там еще занимаются тяжелобольные люди, а мы с Касом отправились бы что-нибудь пить, а еще лучше, что-нибудь принимать. Кас хотел продолжить показывать мне город, и я надеялся, что мой взор будет окрашен дополнительными стимуляторами, чтобы все казалось еще прекраснее.
— Ладно, сынок, давай уже перейдем к той части, ради которой ты и привел сюда своего Маленького Принца, — он кивнул в мою сторону.
Я был заинтригован и подумал, ничего себе, может быть, они все-таки патологичная семейка маньяков. Вот это была бы история!