Только к вечеру я нашел дом Чумаковых. Он был простой кубической формы, вход украшали массивные квадратные колонны. Кас сказал, что это здание напоминает ему крематорий, и я мог только поверить ему на слово, ведь сам я никогда его не видел. В окнах верхних этажей кто-то промелькнул, в остальном вся территория выглядела безлюдной. Мы позвонили в звонок, я был уверен, что выйдет охранник и попытается нас прогнать, но никто не появлялся. Я готовил речи, почему Гюнай должна нас принять, но мне некуда было их применить. И я, и Кас были немного ошарашены таким тотальным равнодушием. Мы позвонили еще несколько раз, по-прежнему ничего не происходило. Мы нервно курили одну за одной, иногда я посмеивался, потому что ситуация была какая-то глупая.
— Эй! Эй! Эй! Открой нам ворота!
— Может быть, ты перепутал дом? — спросил Кас.
Но мы периодически видели, как кто-то мелькает в окнах второго этажа, поэтому я отверг этот вариант.
Через некоторое время Кас спросил еще:
— Может быть, звонок сломан?
Но и это я отрицал, в нашем районе ничего так просто не ломается и не остается непочиненным. Мы звонили, потом стучали в калитку, затем даже били в ворота ногами. Никакой реакции не последовало, нас будто и не было, никто даже не высказывал опасений по поводу нашей агрессивности.
— Можно ее выкурить, — сказал Кас и щелкнул зажигалкой у меня перед носом. Казалось, что это могло действительно оказаться единственным вариантом, но я отверг его. Мне не хотелось уходить ни с чем, я решился обратиться к некромантии, и поэтому я намерился получить то, что мне нужно. А мне не только этого не давали, но даже не пробовали отказать.
У ворот мы встретили и закат. Он был оранжево-теплым, будто бы даже морским, и на его фоне дом действительно показался чем-то печально похоронным. На дорожках вокруг дома зажглись фонарики, и это был единственный отклик, который мы увидели.
— Джел, мы уже должны были встретиться с Астерионом, пойдем, — сказал Кас тоном, которым обычно ставят точки. А мне в этот момент стало обидно, я не послушался его и не хотел уходить. Астерион снова беспокоился, и мне пришлось выключить телефон, чтобы не слушать постоянно его звонки.
— Она же там, она же ходит там! Она должна отреагировать! И где ее охрана тогда?
— Давай еще кое-что попробуем и пойдем, — сказал Кас. Он подобрал с земли камушек и кинул его в сторону горящего окна второго этажа. Камень отлетел от стекла, не разбив его. Я сделал то же самое, мой камень ударился о стену.
— Неужели придется просить папу организовать встречу?!
И, представляете, в этот момент на первом этаже включился свет, а затем открылась входная дверь. Вышла женщина в черном бархатном халате, с сигаретой в зубах и каким-то ведром. Она закурила, несмотря в нашу сторону, а потом пошла по дорожке. Мы с Касом были уверены, что она идет в нашу сторону, поэтому даже замолчали и перестали вести себя вызывающе. Дорожка у ворот делала развилку, и женщина пошла по пути, уводящему ее от нас, она по-прежнему держалась так, будто бы нас здесь нет. Женщина не кинула ни взгляда в нашу сторону и не вздрогнула, когда мы закричали, задергали решетку ворот.
— Да как?! Как такое возможно?! Эй, сука, стой, обернись!
Я правда вдруг разозлился. Женщина зашла в небольшой домик на территории, возможно, это была баня, и теперь она игнорировала нас оттуда.
— Может быть, она глухая? — спросил Кас.
— Все она слышит, просто издевается надо мной!
— Джелли Белли, пойдем.
Но я решительно не хотел уходить. Я сел по-турецки на землю и достал пачку мармеладных червей, которые Астерион купил мне после сеанса психотерапии. Я хотел по крайней мере дождаться, пока она будет возвращаться из маленького домика в свой основной, чтобы кричать еще громче и, может быть, кинуть камень в нее. Я злился ужасно.
— Окей, подождем еще немного.
Мы сидели, болтали, ели мармеладных червячков. Конечно, в основном мы разговаривали, потому что мармеладные червяки быстро заканчиваются. Пока мы бастовали у дома, у нас с Касом произошел важный разговор.
Я сказал:
— Она могла отказать, но что нас проигнорирует даже ее персонал — было невозможно ожидать! И теперь я должен тратить время своей жизни, сидя около ее ворот, чтобы еще раз попытаться привлечь ее внимание, и в этом нет даже ничего романтичного. А ведь мог бы делать то, зачем я приехал в Сириус, если бы у тебя снова вышло достать что-нибудь интересное.
— Как раз об этом, — сказал Кас, — я не дилер.
— Что? И это не твое настоящее лицо, тебя подменили?
На самом деле я был ошарашен.