Самую высокую оценку неожиданно получил пирог косплеера. Его вкус был на высшем уровне, к тому же он выглядел картинно красивым. Косплеер рассказал, что он придумывает рецепты для еды из аниме, поэтому внешнему виду он уделяет особо внимание. Он получил десять из десяти.
На втором месте оказалась Мира, ее луковый пирог получил девять из десяти баллов. Я видел, что ее ненависть к косплееру только растет.
Хуже всего справился летчик, его пирог вообще сгорел. Мне было особенно обидно за него, ведь после травмы он считал своим хобби не просто кулинарию, а именно выпечку.
Но оценки блюда от Сола Августа не определяли того, кто не попадет в следующее шоу. Все зависит от голосования телезрителей, конкурсант с наименьшим рейтингом покинет шоу.
Когда мы с Мирой выходили со съемок я был немного расстроен, а она злобно воодушевлена.
— Теперь я поняла, почему я прошла в шоу, милашка Сол Август предложил мне с ним прокатиться. Ты что, реально думаешь, что я согласилась ради победы?
Я ничего такого не думал, Мира сама все придумала. Но честно признаться, я бы очень обрадовался, если бы у меня была возможность провести больше времени с Солом Августом.
— Нихера! Я таких ем на завтрак. Это не повлияет на мою победу, я все равно прорвусь и перегоню этих лохов. Блюдо из аниме, ну что за ересь?!
Мне было немного грустно, оттого что моя мечта выступить на «Войне блюд», исполнилась. То есть мне как бы больше не о чем было мечтать, кроме как об убийстве Илона Маска и о новом кайфе. Конечно, я мог мечтать о том, чтобы получить на следующем шоу оценку десять из десяти или о том, чтобы дойти до финала, но в тот момент у меня не получалось настроиться на это. Забегу вперед и скажу, что теперь я снова воодушевлен следующими съемками, потому что главное — это получить удовлетворение от процесса приготовления этой рыбы.
Но тогда я вышел немного грустный, был, наверное, молчаливее обычного, снова разболелась голова. Мне немного нравилось смотреть за Мирой со стороны, как она и радуется, и злится, и как все ее слушают. Капа и Кас весь день гуляли по Москве, сходили в кино и побродили по торговому центру. Они поссорились и даже почти подрались, согласно рассказам Капы, поэтому держались немного ершисто друг с другом, хотя и оба были рады Мире. Астерион ездил на работу, но успел вернуться к нашему выходу. Именно он предложил съездить на смотровую площадку Останкинской Башни. Я подумал, а выше ли она той, что была в одной из высоток Москва-Сити?
— Тебе ок? — спросил Кас, будто прочитав мои мысли.
Я кивнул.
— Не беспокойся, это не такая уж большая высота для такой телезвезды, — сказала Капа, поддев меня локтем.
На площадку нужно было подниматься в лифте, нам повезло зайти в него только впятером. Он был скоростным, весь металлический и блестящий, словно цинковый гроб. Ехать в нем сначала было здорово. Но как это часто случается с людьми, которые чего-то боятся, на верхнем этаже двери не открылись, свет погас, и мы остались в темноте в замкнутом пространстве.
Тогда я подумал: началось. Новая катастрофа, снова взрывы, падающие стены, давка. Я вроде бы не беспокоился о себе, я подумал о том, что все, кто едет в этом лифте, мне дороги и они могут погибнуть, они будут лежать в больнице, а потом их сердца окончательно остановятся, несмотря на все проводки, подключенные к ним. Я почувствовал, как сознание уплывает от меня, сердце забилось, словно рыбка, выброшенная на сушу, меня всего будто вжало в стенки лифта. Я думал, что лифт сейчас полетит вниз, я сам стал сползать по стене, как вдруг почувствовал поцелуй на своих губах. Он был коротким, но он привел меня в чувство.
На самом деле это было не тридцать секунд темноты, думаю, прошло гораздо меньше. Никто не заметил мое паническое состояние, и даже Капа делала вид, что ничего не произошло. Потом мы смотрели на панораму сверкающего города, раскинутого под нами, и было вновь очень здорово. Казалось, что каждый из нас способен на все что угодно, и мы все — короли этого мира.
Вся эта меланхолия не имеет никакого значения. Главное — это телешоу, и все-таки, несмотря на оценку шесть из десяти, оно удалось.
Звезда «Войны блюд», Джел.
Глава 16. Знаки с болот
Иногда перед моими глазами мелькают картинки чего-то влажного, мягкого, сочащегося и булькающего. Его так легко разворошить, выпотрошить, выжать, раздербанить на ошметки, схватить зубами и дернуть. Это не болота, но если представить его зеленого грязного цвета, лишить его алости, то это может быть болотом.
Такие картинки приходили ко мне все чаще, они сопровождались грудной тоской. Мне думалось, что это чувство навсегда покинуло меня. Оно было со мной практически всю весну, это было объяснимо, но потом оно прошло. Это состояние было мне несвойственно, я всегда веселился и улыбался, и я не ожидал, что оно будет ко мне возвращаться. Оно не развернулось во мне полноценно, сейчас очень легко было прогнать его. Например, когда я был с Касом или с кем-то другим, я практически забывал об этом чувстве. Раньше я мог остаться один и отвлечься от него кулинарией, я много готовил, это почти единственное, что я делал, когда ни с кем не общался, но теперь эти неприятные чувства появлялись у меня и когда я стоял за плитой. Я смотрел на конфорку с напряжением, как умалишенный, ожидавший, что она что-то мне поведает. С ножами была еще большая беда, но все это происходило только в моей голове, потому что я ни разу не порезался, не сделал ничего импульсивного. Честно признаться, мне было стыдно за эти мысли, они прилипли ко мне, как мухи, но я знал, что смогу их отогнать.