Мы сидели с Касом на трубах теплотрассы. Было солнечно, ветер дул приятно, он колыхал ветки деревьев, нависавших над нами. Тени рябили так, будто кто-то сверху прокручивал черно-белый калейдоскоп. Рядом была спортплощадка, на которой дети играли в футбол. Я ел мороженое, Кас пил энергетик.
Он говорил:
— Я, наверное, не хочу всю жизнь заниматься нелегальной работой. Если Мира узнает, она расстроится.
— Только поэтому?
Мороженое мне досталось подтаявшим, оно все текло и пачкало меня. Я уже обалдел от этой липкости. Я взял энергетик Каса, чтобы запить его, на железе банки тоже осталось мороженое. Значит, мой рот был весь измазан им, очень некстати для серьезной темы разговора.
— Не-а, не только. Я раньше будто бы и не задумывался о смысле жизни. Вот тебе осталось жить меньше года, и ты хочешь сделать кое-что великое и жертвенное в твоем понимании и получать удовольствия. Если бы мне оставалось жить год, я бы тоже предался бы этому… гедонизму. Но я не уверен, что смог бы выдумать себе великую цель. А типа если у меня есть вся жизнь?
Когда он говорил, то старался не смотреть на меня. Может быть, он даже немного стеснялся своих слов. Я не думал, что такое чувство ему знакомо, он казался мне непоколебимо уверенным в себе.
— По крайней мере, это может быть так, ведь ты не знаешь, когда умрешь.
— Ну да. Тогда удовольствия вроде как отпадают. Когда остался год, то ты, только не обижайся, снимаешь с себя ответственность, думаешь, все равно ты ничего не успеешь добиться, но хоть покайфуешь. Но если вся жизнь, то будто бы есть время развернуться, добиться какой-то цели. Будто все пути перед челом открыты, и ты можешь стать кем угодно. По крайней мере, так говорил один коуч-тренер, которого смотрела Мира.
— Не слушай их, они все там применяют НЛП.
— То есть можно по-крупному облажаться на пути, но это все равно круче, чем болтаться, как говно в проруби, без цели, да?
— Да, в самом деле! И до предсказания у меня была цель, хоть и не до конца сформулированная. Я думал пойти в политику и, как и мама, бороться с социальным неравенством. То есть она больше именно помогала людям, а мне бы хотелось менять сами порядки. Но это все уже неважно, да и слишком идеалистично.
— Звучит классно.
Он наконец посмотрел на меня.
— Но ты не знаешь свою цель?
— Не, нифига. То есть я думал, почему я пошел разводить лохов на кровь? Во-первых, мне нужны были деньги. Мира нас много лет обеспечивала. Она об этом даже в шоу рассказала. Но я это понимал и раньше, поэтому лет с пятнадцати работаю тут. Во-вторых, это круто. Но разве Мира для того положила свои годы жизни, чтобы я когда-нибудь сел за то, чем занимаюсь? Будто будь она мамой, было бы не так стыдно, сестра-то вообще не обязана тебя обеспечивать, верно?
— Я плохо понимаю тонкости финансовых отношений.
— Думаю, ей это вообще не уперлось. Круто, окей. Но я понтуюсь, считай, только перед самим собой, ну и перед тем, с кем работаю. Я даже тебе не сразу сказал. Да и денег, на самом деле, это приносит не так много на моей позиции.
— Как будто вообще нет смысла оставаться на работе, за которую тебя могут посадить.
— Но мне это нравится. Меня немного прикалывает власть над людьми и обводить их вокруг пальца. Но это же не единственные вещи, которые мне нравятся. Я же не настолько ограниченная личность, да?
Мне захотелось его поддержать.
— Конечно, нет! Тебе нравится еще слушать рэп и немного сочинять музыку самому, ты любишь фильмы ужасов, огонь, ухаживать за тяжелобольным папой. Ты любишь острую еду, смотреть передачи про крокодилов и акул, а, значит, вероятно, и их самих. Тебе нравится водить машину, быть уверенным и решать за кого-то! Ты любишь свою семью, друзей. Ну, друг у тебя, конечно, только один, но я думаю, ты бы был верен всем своим друзьям. Тебе нравится слушать мои истории про смерть и гулять. Короче, их куча, вещей, которые ты любишь, я просто собрал с поверхности.