Приводит смерть. Разукрашивает мир ярко. Джел.
Глава 17. Мать и сын
Последнюю запись я делал еще летом, а теперь уже осень. Спасибо, что писали комментарии, переживали обо мне. Роза-Мимоза, ты тоже не заходила несколько месяцев на сайт, но, если ты вернешься, знай, что со мной все хорошо.
Это правда. Были очень нехорошие дни, грязные, больные, ненужные, но сейчас все в порядке. Я чист, я лечусь уже дома. Скоро я упрошу папу пустить меня обратно к Гуляевым, если они меня примут, но Кас меня ждет, несмотря ни на что, он говорил. Если не получится договориться с папой, то придется уехать без его ведома, но мне бы сейчас не хотелось начинать новую войну. Он все время на работе, и я почти его не вижу. Я много сплю, а он приезжает поздно и уезжает рано. Мне казалось, что раньше он так много не работал. Я дома с Фелис, но она меня не трогает, мы стараемся не пересекаться. Иногда я сижу на веранде с сигаретой в зубах, а она гуляет по двору с моим братом в коляске или бросает фрисби нашей собаке. Помпей до сих пор тоскует по маме, но полюбил новую хозяйку. Иногда Фелис греет бутылочку с молоком на кухне, а я иду к холодильнику за йогуртом. Порою я смотрю телевизор, и она деликатно просит меня сделать звук потише, и тогда я надеваю наушники.
Приезжает Астерион, мы с ним ходим гулять по лесу. Я не понимал раньше, почему он ко мне так прилип, думал, что он ездил ко мне в Сириус из-за Миры. Но он не прилип, он привязался. Я — то, что осталось у него от моей мамы, а она была его добрым другом, который устроил его жизнь.
Кас тоже приезжал. Но у него сейчас большие дела, ему некогда стоять в очередях за пропусками. Но он сказал, что ждет меня.
Папа считал, что, если я вернусь к Гуляевым, я тут же сорвусь. Но это неправда, Кас никогда не приносил мне ничего тяжелого, а теперь сказал, что не будет ничего вовсе. А Тиля больше нет. Там безопаснее, потому что даже тут дома я иногда думал про одного известного музыканта по соседству, про которого говорили, что он принимает это.
Мой врач говорит, что вернуться к блогу — хорошая идея. Он мне посоветовал не писать об этой теме, не пытаться передать ощущения в словах. Врач говорил, напиши о чем-нибудь хорошем, Гел.
И я напишу о чем-нибудь хорошем. Моим подписчикам может быть интересно, что же происходило со мной эти месяцы, но я сначала напишу о чем-нибудь хорошем, а там посмотрим.
Однажды летом, когда я был совсем маленьким, на пруду недалеко от нашего поселка кто-то построил плот. Он был привязан к берегу канатом, перекинутым кольцом к свисающей березе. Мы гуляли с мамой вдвоем, и мне очень захотелось на этот плот, когда я его увидел. Он казался здоровским, внизу были пустые баллоны, сверху бревна, с одного края была вбита вертикальная балка, к которой был привязан брезент, он как бы складывался в палатку. Мама помялась немного, это было чужое изобретение, но в итоге согласилась забраться на него. Она повесила свою сумку на ветку дерева, мы сняли обувь и носки, засучили штаны, во всем этом таилась какая-то магия. Берег был в тени от березы, поэтому глина и песок под ступнями казались холодными, даже неприятными. Я жмурился и смотрел на маму, она подняла ногу с грязными пальцами, показывая, что она тоже обращает внимание на то, что у нее под ногами. Я тоже так сделал, и шлепнул поднятую ступню о голень другой ноги, на ней остался коричневый след.
Вода у берега казалась прозрачной, я тогда вспомнил, что в пруду могут водиться пиявки, я даже подумал, что зря я упросил маму забраться на этот плот, но не сказала ей об этом. Я нервничал, оттого смеялся, рассматривая воду вокруг и хватая маму за руку. Пиявок не было, но я увидел большого черного жука, которому не удалось меня испугать. Мама полезла первая на плот, она отпустила мою руку, и я остался один в воде. Конечно, я давно не ходил с мамой за руку, я был для этого слишком большим, и в воде держал ее только потому, что боялся пиявок, но в тот момент, когда она отпустила меня, мне стало страшно. Я испугался вовсе не пиявок, а того, что она уже на плоту, а я все еще стою в воде. Но этот момент был недолгим, вскоре она протянула мне даже две руки, и я забрался на плот за ней.
А вот плот уже был нагрет солнцем, мы переползли по теплому дереву на тот край, где была палатка, и стали смотреть в воду, где она уже не казалась такой прозрачной, а дно было темным.