Я сижу на веранде с ноутбуком, вспоминаю маму, смотрю по сторонам. Это небольшой отдых, короткий перерыв. Кас говорил, что нужно поставить себе цель, срок и меру исчисления. Я даю себе еще пять дней на отдых, а потом я вернусь к Касу и его семье, потому что там мне лучше всего, и вроде бы меня там примут. Я — в количестве одной штуки. У меня должно снова повыситься настроение, потому что я не хочу провести чуть более полугода в загруженном состоянии. Я и так много времени пропустил зря, но такое случается наверняка и с теми, у кого большая длинная жизнь? Телевизор, компьютерные игры, нелюбимая работа. Но я умею любить жизнь, поэтому я справлюсь.
Точно-точно.
Стопудово!
Снова с вами, Джел.
Глава 18. Последний лорд осени
Спасибо всем, кто написал. Я понимаю, что этот вопрос от моего читателя был риторическим, но все-таки я отвечу на него. Куда смотрел мой папа? Я совершеннолетний, ему не нужно за мной смотреть. Мне нужно учиться принимать ответственность за свои поступки, иначе, когда меня не станет, окружающим меня людям будет очень плохо. А тот, кто написал, что я дурак, тот прав.
Хотя мой психолог говорит, что не стоит концентрироваться на чувстве вины. Он советует рассмотреть все факторы, которые меня привели к итогу, признать свои собственные ошибки и согласиться, что были факторы, которые повлияли на события, но не были зависимы от меня. Он говорит, что ему нравится разбирать со мной эту проблему, со многими вещами он сталкивается впервые. Я с ним занимался сегодня утром и рассказал о том, что веду блог, и он тоже счел хорошей идеей продолжить его. Он тут же добавил, что, может быть, я лучше бы смог осознать свой опят этого времени, если бы описал и его. Я согласился с ним и почему-то не сообщил, что врач, наоборот, советует этого не делать.
Сейчас я думаю, почему я этого ему не сказал? Может быть, я хотел прикоснуться к своим ощущениям снова хотя бы мысленно? Если это так, то это может послужить причиной для срыва, которого все вокруг меня так боятся. Я тоже боюсь, конечно, поэтому я буду стараться обходить описания кайфа. Но историю все-таки расскажу.
Возможно, я помню ее не так отчетливо, как мог бы написать в момент событий, ведь когда я перечитал свою последнюю летнюю запись, то был удивлен деталям, о которых я совершенно забыл. Например, я так и не до конца понял, как мяч, попавший Касу в живот, предвосхитил его смерть, и почему в этом так велика моя роль? Но я точно помню, что сидел в автобусе с отчетливым ощущением, что мой отъезд его спасет.
Мы ехали с Тилем в автобусе, я смотрел в окно, и в голове у меня было много-много мыслей. Я думал будто бы обо всем на свете сразу, многие идеи казались мне пугающими, а некоторые смешными. Помню, над некоторыми я даже посмеивался. Но при этом у меня не было потребности делиться своими мыслями с кем-либо, я переживал их сам, поэтому я не заговаривал с попутчиками и вел себя почти тихо. Правда, я много крутился на сиденье, иногда даже вставал и ходил по салону, за это мне делали замечания, это я помню. За окнами тянулись бесконечно длинные провода, леса сменялись полями, а те — деревнями и поселками.
Тиль спал или выглядел так, будто спит с открытыми глазами, но если я к нему обращался, он всегда отвечал. Ему было хорошо и спокойно, а если он вдруг начинал нервничать, мы выходили с ним на остановке, он оставлял меня у дороги, а сам шел куда-то за гаражи или в перелесок и делал то, что потом стал делать я. Он говорил, что мне рано, но когда мы приедем, он обязательно покажет мне настоящее счастье. Честно признаться, я даже не знал, куда мы должны были приехать, но доверял ему полностью.
На одной из первых таких остановок у меня вытащили телефон из кармана. Тиль тогда сказал, что мне повезло, что еще кроссовки не сняли, ведь они тоже фирмовые, и я подумал, да, мне повезло. Скорее всего, я тогда даже подумал: мне повезло! Тогда он был в особенно хорошем настроении, пошел на барахолку и купил мне дисковый плеер на батарейках и несколько дисков. Я тогда снова сильно удивился, что такие еще можно найти. Теперь я думаю, что, может быть, магнитофон Каса и плеер Капы — его подарки, и это ему нравились ретромузыкальные принадлежности. У меня в дороге появился плеер, я постоянно его слушал и крутил головой в такт так активно, что иногда меня даже начинало тошнить. Изредка Тиль брал у меня один наушник и в основном перематывал на песню Цоя «Последний герой». Я выучил весь текст наизусть, и потом она крутилась в моей голове почти все это время. И несмотря на то, что дети Тиля считали его никчемным алкоголиком и только Кас продолжал о нем заботиться, я понял, что для самого Тиля его образ как раз как последнего героя. Да и я в эту поездку видел в нем нечто геройское, свободное и лихое.