Меня всегда пугали слова «больше никогда», но в тот раз они меня не устрашили. А мне хочется верить, что все-таки насчет меня Тиль не прав. Может быть, я все-таки не так много времени провел за употреблением и у меня есть еще другие пути.
Мне так нравилось, что он говорил, что казалось, будто бы я могу зааплодировать. Я с готовностью протянул ему две руки на выбор, смотрел, как он все подготавливает, будто бы это была магия.
Помню он еще сказал:
— В первый раз ты можешь не осознать, какое это чудо. Но потом ты поймешь. Вот бы мне протянуть еще пару месяцев, я хочу это ощущать. А к осени все равно подохну.
Он был убежден в моей смертности, а я в его. Я, правда, думал, что это случится с ним осенью, ведь худшие события в его жизни случались именно тогда, и он так ее не любил. Но я представлял, что это будет, когда деревья уже облетят и будут лить холодные дожди. Но он умер в то время, когда осень еще мало отличима от лета, когда жарко и хорошо. Он угадал насчет себя, но вышло все не совсем так.
Может быть, было бы хорошо описать его смерть именно в записи с этим названием, но я немного устал. Мне бы хотелось написать о чем-нибудь веселом, может быть, придумать какую-то историю, но пока идей нет.
Итог был таков: сейчас я пытаюсь не согласиться со словами Тиля, но я очень быстро прочувствовал всю ту обещанную мне радость и весь период до возвращения домой полностью поддерживал его слова.
Джел.
Глава 19. «Ты даже не представляешь, кто я, не так ли?»
Я очень быстро втянулся. В клинике я слышал истории других людей, которым потребовалось гораздо больше времени, а я с размаху да по самое горло. У меня есть слабая надежда, что поэтому я смогу и отряхнуться от этого всего быстрее, как от внезапно вспыхнувшей и угасшей страсти.
Но история будет не об этом. Она будет о моем липком сне того времени с Тилем, от которого я весь вспотел и разболелся.
Когда я уснул, я будто бы сидел в ванне в отеле, смотрел на белый кафель. Я игрался сам с собой, пробовал расфокусировать взгляд, чтобы передо мной стало все белым, будто я попал в буран. Мне даже стало холодно, по плечам побежали мурашки, и я подумал: что-то не так. Здесь кто-то был, я обернулся и увидел парня, сидевшего на краю ванной прямо рядом со мной. Он был отдаленно похож на меня, но еще худее, бледнее, острее углами. Его волосы были темнее, почти черными, а зубы чуточку острее и больше, он умел скалиться. В длинных пальцах с нестриженными ногтями он крутил сигарету, пепел от которой падал мне прямо в воду.
— И чего это ты так на меня смотришь? — спросил он, поймав мой взгляд. В его голосе были словно отзвуки вороньего карканья. А я правда не понимал, почему он здесь находится, у меня не было принятия абсурдности ситуации, как это бывает в подобных грезах.
— Ой, посмотрите-ка на него, что за жалкое зрелище! Сидит здесь тощий, несуразный, не человек, а тварь дрожащая! Моль бледная! Пустышка тупоголовая! Ой, сволочь какая, не могу!
За что он ругал меня, мне было совершенно непонятно.
— Да ты посмотри на себя! Ножки тоненькие, цыплячьи, грудь впалая, куриная, шейку свернуть можно одной рукой. Кожа да кости! А предплечья? Это что — подушка для иголок?
Он схватил меня за руку, вытащил ее из воды и стал мне ее показывать, на ней оказались синяки, их было куда больше, чем на самом деле. Рука была холодной и неприятной, будто бы не принадлежащей мне. Он поднес ее к самому моему лицу.
— Посмотри, как это некрасиво. Что за жалкий вид! Страшно смотреть! Ой, не страшно ли смотреть?
Я ощутил, будто бы под моей кожей кровь в гематомах гниет. Мне казалось, что кожа может вдруг отслоиться, как кора с дерева. Я видел нечто такое, когда смотрел передачу про японских фашистов.
Он сам нагнулся к моему лицу:
— Это не нужно мне. Но я все равно возьму.
Я понял, что мы знакомы, суть была даже не в схожести черт. Я знал его очень хорошо, но встретился с ним впервые. Но кем же он был в самом деле, я не смогу сформулировать и сейчас.
Он творил хаос, мелкие хулиганства, которые казались неприятными. Он открыл воду в кране раковины, бросил в унитаз мои носки с батареи, сдернул штору ванной, плюнул на пол. Мне хотелось его остановить, но я боялся вставать из ванны и быть перед ним голым в полный рост.
Он приоткрыл дверь из ванной в комнату и заглянул туда.
— Ты в курсе, что живешь в одной комнате с человеком, который воняет? Иль привык уже?
Иногда я стирал себе одежду, Тиль этого не делал. А еще зубная щетка была тоже только у меня.