Он остановился посреди ванной, раскинул руки, и я понял, что сейчас будет представление.
— Суд начинается! Почему ты умерла молодой? Все те, кто покидает этот мир не в глубокой старости — виновны.
Я подумал, что он обращается ко мне не в мужском роде, чтобы унизить меня, но тут услышал женский голос за дверью комнаты.
— Острое отравление барбитуратами!
— И что же привело к этому? Приемные семьи?
— Нет!
— Домогательства?
— Да нет же!
— Неудачные отношения?
— Я всегда боялась быть чьей-то женой!
— Бремя славы?
— Я знала только одно — я хочу быть великой.
— Манипуляции психиатра? Симптомы шизофрении? Забытые тексты?
— О чем ты говоришь таком?
— Или алкоголь и психотропы?
— Вечное не проходящее чувство одиночества!
— Почему ты была так несчастлива всю жизнь, Мэрилин?
Из комнаты донеслись всхлипывания.
— Осуждена!
— Попрощайся за меня с Пэт, с президентом и с самим собой, потому что ты славный парень.
Всхлипы прекратились. Я и не мог представить, что в моем сознании хранится эта фраза целиком. Я сначала ее записал, а только потом сверил с оригиналом текста, который ошибочно приписывают Мэрилин Монро. Даже можно было представить, будто бы ко мне в самом деле кто-то приходил тогда.
— Ты спросишь меня, а как же люди с наследственными заболеваниями? Их тоже нужно судить? Я тебе отвечу: каждое дело должно быть рассмотрено индивидуально, мы не будем стричь всех под одну гребенку. Если, имея букет патологий, доставшихся внутриутробно от пьющей мамашки, ее сыночек тоже продолжает пить и умирает в двадцать, а не в шестьдесят — мы его осудим. Но поговорим о другом! Как ты думаешь, что погубило музыканта: то, что он больше не чувствовал удовольствия от музыки, или героин?
Я думал, что услышу снова голос за дверью, но отвечать, видимо, должен был я. У меня вышло лишь повести плечами, я не знал.
Парень с вороньим голосом наклонил голову, заулыбался, это не выглядело по-доброму.
— Ты спросишь меня, а как же люди, погибшие в несчастных случаях, их мы тоже будем судить? Например, если они стали жертвами катастрофы?
Он сделал паузу, она вышла очень театральной. Я не хотел ответа на этот вопрос, у меня вышло только сильнее вжаться в ванну.
— Твоя мама ни в чем не виновата, а вот ты, ты, ты…
Виноват. Но я не мог понять, он имеет в виду мою вину в том, что здесь происходит, или в том, как погибла мама. Я не сопротивлялся, когда он подошел и схватил меня за голову. Он приложил меня лбом к белому кафелю, потекла кровь. Я снова не мог сфокусировать взгляд, белизна распространялась передо мной, и вот я действительно оказался посреди бурана. Я стоял на четвереньках и кровь падала с моего лба на снег подо мной. Ощущение, что благодаря ему я могу оказаться в другом месте очень быстро, незаметно для себя, казалось мне очень понятным.
Вороний парень тоже был здесь, но, в отличие от меня, он был одет, причем довольно тепло, в шубу, сапоги, меховую шапку. Но он не остался со мной, отходил все дальше и дальше, его фигура постепенно растворялась в буране. Мне сложно было сказать, лучше быть с ним здесь или без него, но мне стало страшно и одиноко.
— Я тебе помогу, не боись, — услышал я за спиной голос Каса.
Я встал, посмотрел на Каса и вдруг понял, что я очень хочу, чтобы он мне помог, но в самом деле не знаю, в чем именно. Да, у меня была разбита голова, но она не беспокоила меня сильно. Что тогда было моей основной проблемой? Беспомощность? Непонимание?
Кас взял комок снега и приложил мне ко лбу, он окрасился розовым. Я все думал, почему он мне помогает? Не в тот момент, а вообще. Сейчас я тоже думаю об этом, но, кажется, нахожу ответ. Люди способны на внезапные порывы раздражительности, гнева, подлости, но и доброты. Кас, казалось, занимался не самым лучшим занятием, в детстве он иногда проявлял жестокость и любил все эти фильмы про маньяков, но в его сердце была доброта, причем, если покопаться, ее было немало. Когда он помог мне в первый раз, ему стало легче делать это и дальше. Помогать другим приятно. Были и другие моменты, его отец умирал, а я объявил ему, что я тоже.
Тогда мне стало неприятно стыдно думать о том, что Кас мне помогал все это время.
Он мне сказал:
— У тебя беды с башкой.
Он выбросил кровавый снежок и взял новый, тот вновь быстро порозовел. Лоб меня совсем не беспокоил, что мне мой лоб, когда я не понимаю, почему наступила зима и я стою на четвереньках голый в лесу? Казалось, что там не должно быть столько крови, я не чувствовал, что рана серьезная, но Кас брал все новые комья снега и сбрасывал их в сторону. Красные комочки, похожие на яблочки, были разбросаны повсюду вокруг нас. И я вдруг понял, что это небезопасно, кровь может привлечь диких животных, мы все-таки в лесу. Стоило мне об этом подумать, как вдалеке среди деревьев что-то мелькнуло, я огляделся и увидел движение вокруг нас с разных сторон.