— Подохну, будет на твоей совести.
Она усмехнулась. А я тогда, и правда, на мгновение испугался. Ее муж долгое время пытался найти ровную поверхность. Но на столе были трещинки, и он не хотел, чтобы в них остались частички порошка. Он мне не запомнился, я едва могу воспроизвести его внешность. Вовсе не потому, что тогда у меня было какое-то особенно мутное состояние сознания, я все прекрасно понимал, просто все они очень быстро стали для меня на одно лицо.
Я закурил новую сигарету, Заря снова ухмыльнулась.
— Брезгуешь?
Я только пожал плечами.
— А ведь ты мог бы зарабатывать гораздо больше с твоим-то юным лицом. Большинство людей в этом бизнесе оказывают дополнительные услуги.
Я возмутился так, будто был невинным юношей, а вовсе не торговцем собственной кровью.
— Только кровь! Не нравится — уходите!
— Не уйдем, да и ты не хочешь, деньги-то нужны. Мой муж сидит на крови уже пятнадцать лет, я к нему присоединилась на пару лет позже. Так что знаю я всех, таких, как ты, тоже.
На самом деле она не говорила «пятнадцать лет», она сказала — более десяти. Это додумал лично я, чтобы оправдать название записи.
— Мы тоже сидим. Иногда пытаемся переключиться на что-то еще, но непременно возвращаемся. Мы не подохли только потому, что пьем кровь таких, как ты.
Она посмотрела на меня хищно, прикоснулась своими красивыми пальцами к синяку на моей руке. Было непохоже, что в этом нет извращенного мотива.
Но она настаивала на своем.
— Мы не извращенцы. Просто мы так много работаем, чтобы хватало на все наши потребности, поэтому такие ребята, как вы, — наш спасательный билет.
Может быть, она смеялась надо мной.
— Но видишь, мы работаем, оба. Ты тоже мог бы зарабатывать по-другому, но не видишь выхода как. Ты, наверное, просто не знаешь, что такое деньги, если бы ты привык жить богато, ты бы таким не занимался. Среди людей с вашей кровью тоже же есть бедные.
Эти слова мне стали особенно обидны, она видимо воспринимала меня как некого несчастного Гавроша. А я-то жил когда-то очень хорошо.
— Конечно, у тебя не было бы такой привилегии, как у нас, — улучшать свое состояние чужой кровью, но все-таки ты мог бы попробовать.
Она взяла еще одну сигарету из моей пачки, она постепенно распалялась и говорила громче.
— Знаешь, я думаю, что, когда Луна пробудилась, она сделала часть людей хищниками, а других их добычей. Вдумайся только: нам нравится ваша кровь, и это несомненно значит, что мы вами питаемся. Вам тоже раздали какие-то силы, причем разные, но у большинства из вас они едва ли работают. У вас есть несколько известных некромантов, прорицателей, заклинателей погоды, но у остальных силы недоразвитые. А наша регенерация работает всегда.
Она постучала мне ногтем по лбу.
— Ты — моя добыча.
Ее муж вдруг встал из-за стола и подошел ко мне. Он оказался высоким, это я все-таки запомнил, в отличие от его лица.
— Заря много болтает. Важно лишь одно: когда мы начали принимать — мы пропали. А теперь пропал и ты, так что не упирайся. Плачу порошком сверху за то, что дашь выпить кровь прямо из раны. Дам тебе лично на руки, твой старик ничего не узнает.
Я тогда удивился, почему они так сказали о Тиле. А ведь по сути он находил для меня клиентов и действительно являлся кем-то вроде моего сутенера.
Я только кивнул, как в руке женщины блеснул нож, она оставила на моем запястье рану и вцепилась в нее губами, затем она отодвинулась и дала попить ему. Это оказалось не так омерзительно, как я ожидал, будто бы почти и не хуже, чем шприц.
Потом я многим разрешал это делать за дополнительные деньги, но еще ниже я не опускался. Теперь у меня на руках много рубцов от порезов, будто бы я грустным истеричным подростком в прошлом.
Состояние у меня было плохое. У меня постоянно болела голова, и она казалась неприятно легкой, темнело в глазах, не было ни на что сил. Я много лежал и не мог сосредоточиться на поиске работы. Тиль тоже ничем не занимался, а я сначала питал на него надежды, что он достанет нам средства. Я сначала злился, а потом понял, что Тилю нет никакого смысла сейчас вкладываться в наше общее дело, ведь он скоро умрет и не хочет проводить свои последние дни за работой. Надеяться можно было только на самого себя, но я, к сожалению, безответственный человек.
Да, вот такой я человек. Джел.
Глава 21. Предложение, которое не стоило принимать
Я могу написать еще многое. Но мне вряд ли от этого станет легче. А вот следующую историю следует рассказать, потому что когда я говорю о смерти, мне становится проще. Наверное, полно людей, которым лучше не касаться тяжелых тем, но я не из таких. Перечитывая свой блог, я понял, что все мои записи так или иначе о смерти. Когда я вставал из-за ноутбука, отправив запись, мне становилось легко, и, наверное, это в самом деле помогает.