Но меня вот вытащили.
Но это сейчас, а тогда я возненавидел себя. У меня возникло желание принять снова, хотя еще не нужно было, мне хотелось спрятаться от этой реальности. Но справедливости ради, я прикоснулся к реальности не полностью, потому что отчасти мои чувства находились в некой клетке и были глухими и почти безболезненными.
Я ненавидел себя холодно. Мне хотелось затушить сигарету о себя, но это желание не было настолько активным, чтобы его исполнить Я знал, что в этом нет никакого смысла, и несмотря на то, что мне хотелось, я не делал этого.
— Если раскисать, можно всю жизнь провести лицом вниз и ничего и не узнать. Живи, получай удовольствия, Джел.
Так говорил Тиль однажды, и я представил, что он сидит со мной на полу, а не лежит без пульса на кровати. Он бы говорил это с сигаретой в зубах, на ней висел бы столбик пепла. Он часто замирал, сосал сигарету во рту и почти не тормошил ее, поэтому на ней всегда оставалось много пепла.
Я заметил, что сам давно держу сигарету в зубах, а на ней столбик пепла. Я стряхнул его, и он оказался в ворсинках дурацкого ковра. Тот Тиль, которого я представил перед собой, беззлобно усмехнулся, Кас тоже так делал иногда.
— Ну и что мне теперь делать?
— Сынок, я что, все должен за тебя решить? Может быть, мне еще самому себе могилу вырыть, лечь и забросаться землей?
Это, правда, было воображение, оно меня успокаивало.
— Ищи.
Я сразу понял, что я должен искать. Мне было неприятно трогать мертвого Тиля, но, наверное, будь мы незнакомы, это было бы еще хуже, ведь кроме отвращения смерти, можно было отметить, что он еще мало моется. Но в то же время я мог заставить себя это сделать очень легко.
Я взял у него то, что мне нужно, и деньги. Нужно было перепрятать, я не знал, приедет ли полиция вместе со скорой помощью, но на всякий случай следовало позаботиться об этом. Я посмотрел на Тиля, и мне снова представился его голос:
— Да хер со мной, слушай. Все равно меня найдут, бери все что взял и сваливай жить настоящую жизнь дальше.
Я не стал прислушиваться к этому голосу. Мне хотелось, чтобы я мог вообразить совет Каса или Астериона, но у меня не получалось. Или мамин совет, но о ней думать было очень стыдно.
Мне хотелось закрыть глаза Тилю, но я струсил прикасаться к ним. Всю смелость нужно было направить в другое русло.
— Прости меня, что все так вышло, — сказал я, смотря на него. Вышло очень неловко. Мне не хотелось оставлять его одного, но ему, конечно, было уже все равно.
В отеле были и другие люди, у которых могли быть проблемы из-за этого звонка. Я пошел к ресепшену.
Снова никто долго не выходил, но я упорно стучал в дверь персонала. Наконец вышел мужчина с сальными усами и круглым лицом, вроде бы он был управляющим, но я не мог сказать точно. Он одарил меня таким взглядом, что мне показалось, что он как минимум плюнет мне в лицо, когда я заговорю, но дело было серьезное.
— Там Тиль умер.
— Что за на хер?
— Человек из восьмого номера, что был со мной, умер. Мужчина, лет пятидесяти. Вы знаете его, Тиль Гуляев. Он умер. Мне нужно вызвать скорую.
— Да ебать тебя в рот, урод.
Он действительно был зол, его можно было понять. Оттолкнув меня, он пошел прямиком в наш номер. Управляющий открыл дверь и, не заходя внутрь, долго смотрел на Тиля.
— Уверен?
— Холодный. Нет пульса, и дыхания тоже нет.
— Сукин ты сын.
Он стал звонить кому-то, рассказывать ситуацию и слушать указания. Он говорил: старый торчок скопытился. Мне было обидно за Тиля, но это только мне, хорошо, что он сам уже не знал, как говорят о его смерти. Я подумал, сейчас этому усатому мужчине скажут избавиться от трупа, и мне вместе с ним придется вывозить Тиля в лес, и, если я не захочу так по-скотски поступать с телом, меня закопают рядом. Но все обошлось, этот отель прикрывал незаконные вещи, но все-таки он оказался не настолько криминальным, как я подумал.
— Час гуляй, потом придешь и вызовешь скорую.
Я кивнул. Он вдруг схватил меня за ворот футболки и очень легко притянул к себе. За это время я стал почти невесомым.
— Ты меня понял?! Без херни, гуляешь и никому на глаза не попадаешься. И у нас под ногами тоже не путаешься.
— Я понял, правда.