Я понимал эти чувства, Сол Август казался таким спокойным, светлым и уверенным, что хотелось довериться рецептам его жизни.
— Я спросил у него когда-то — ну что, это твое? Хоть радует тебя готовить? А он тогда замялся, говорит, что не уверен. Потом решил написать письмо этому Солу Августу, но тот не ответил. А я все говорил ему, да каких ты ответов хочешь, парень-то молодой, даже младше тебя, чего он знает? Ты бы, что ль, почитал какого-нибудь философа бородатого. А он все вцепился в этого Сола Августа, говорил, нужно ему спросить совета именно у него. Заладил, только об этом и твердил. Я поспрашивал среди своих знакомых, никто ли не знает, как связаться с ведущим, да не нашел никого. Тогда решил, что пойду-ка на кастинг, там с ним и поговорю. А оказалось, не один я такой умник, Иля тоже пошел. Видимо, потому, что мы братья, а я еще и космонавт, нас взяли обоих.
Я вспоминал Илиодора, пускай я видел его только один съемочный день, я вовсе не думал, что у него там так сложно на душе. Я только кивал, Минаю нужно было выговориться.
— В общем, в первый день после съемок Иля поговорил с Августом, а тот не дал ему никаких прямых ответов. Ну знаешь, ничего другого, что не сказал бы любой другой хороший человек. Со слов брата я понял, что он советовал ему продолжать искать себя, мол, его дорога с полетами закончилась, но есть еще множество путей и все такое прочее. Вроде бы даже не использовал свои дебильные кулинарные цитаты. Эх, знал бы Сол Август, что говорит с человеком на грани самоубийства, может быть, нашел бы слова получше. А ведь никогда не знаешь, не говоришь ли ты с таким человеком, не правда ли?
Минай засмеялся. Я засмеялся в ответ.
— Да… В общем, Иля, дурак мой, воспринял это так, что победа в шоу — это его путь. Не знаю, то ли он неверно пересказал мне разговор с Августом, то ли нашел в его словах тот смысл, которого не было, но он стал очень стараться. Я уже вылетел тогда из шоу и даже посмеивался над ним, вот занятие у мужика. И вроде бы он увлекся, стал даже менее кислым, чем в последнее время, и ничего не предвещало беды. А потом он вылетел из шоу, ходил мрачный. Потом снялся в спецвыпуске, где, может быть, снова говорил с Солом Августом, а вечером застрелился.
Мне стало жутковато от того, как все вышло. И все-таки отчасти я мог его понять. То есть ход его мыслей и знаки, которые он считал от судьбы.
— Скажешь — слабость?
Он посмотрел на меня беззащитно, а потом махнул рукой, видимо, вспомнив о моем признании про мои занятия. Что я, мол, могу сказать о слабости?
— Не скажу так.
— Ага. Слушай дальше, это еще не конец истории. Сейчас я тебе расскажу, почему я пью, не только потому что заливаю свое горе. Ты вообще знаешь, из какой я семьи? Вот ты из какой? Какую силу тебе дала Луна?
— Ну, я якобы понимаю животных лучше других, но на деле — я в этом не уверен. То ли дело мой папа, он идет по улице, так все собаки разом замолкают.
— Во, а я — как ты. Силы у меня почти нет. У меня есть кровные связи с семьей некромантов, только в основной ветви все могущество преисподней, а у меня даже не было уверенности, что я в самом деле чем-то владею. Однажды в детстве я слепня убил, а он через несколько минут стал лапками шевелить, а Иля вот якобы однажды в автобусе видел давно уже мертвого деда. Вот и вся сила, да и то — скорее показалось.
Я тогда вспомнил, как сидел перед забором некромантки, которая так и не обратила внимания на нас с Касом. Тогда я сразу подумал, что мог бы попросить Миная поднять не только свои рабочие связи, но и семейные, но потом отошел от этой идеи.