Драконица рассмеялась.
— Сразу видно, что ты воспитывалась не в нашем клане и не знаешь наших возможностей. Даже ты, юное существо, можешь такое, что уж говорить обо мне.
— Но драконы не такие уж сильные, их нельзя выставить против целой армии. Так в "Расоведении" написано, а я привыкла верить учебникам.
— А что там написано про золотых драконов?
Бетти задумалась, вызывая в памяти страницу учебника.
— Там про них мало. Практически только то, что они — воплощенная магия. Только что это значит не расшифровывается.
— Все правильно. Понимаешь, солнышко мое, воплощенная магия — это именно оно и есть. Это только на вид мы с тобой состоим из плоти и крови. При желании каждая частица нашего тела может быть преобразована в магическую энергию, а затем собрана обратно. Знаешь, почему дракону нужно летать? Почему я тебя каждый день гоняю на облеты Академии? Потому что в полете мы впитываем потоки магии, разлитые в воздухе, крепнем и растем за их счет. Поэтому для нас разнести по камешку один дворец — это просто тьфу! Для начала впитываешь всю магию из плетений и из магов, а потом шарахаешь заклинанием посильнее, и все!
Слова Авенары привели Беттину в ужас.
— Бабушка, там же люди!
— Вот и я о том же. Не просто люди, а наши возлюбленные. Они, кстати, не люди никаким боком. Но не в этом суть. Надо пробраться внутрь и их вызволить, а уж потом…
Она хищно сощурила золотые глаза и стало ясно, что Матильда уже может начинать копать себе могилу и заказывать венки. Бетти задумалась:
— Но как мы туда попадем? Нападение — не лучшая идея, надо, чтобы нас туда пустили добровольно.
— Поэтому я и не тороплюсь, — задумчиво ответила Авенара. Пусть пригласят на переговоры. Сейчас у Матильды есть ценные заложники. Зачем они ей, если она не собирается торговаться?
— А они там…, — прошептала Бет побелевшими от страха губами.
— Ничего, — успокаивающе похлопала ее по спине бабушка, — Им ничего не сделают, если хотят договориться. Матильде что‑то от нас нужно, иначе их убили бы еще в урочище. Ты боишься, что им там плохо? Ну что ж, чем тяжелее плен, тем слаще потом свобода.
Продемонстрированное Авенарой восхитительное бездушие драконов, вошедшее в пословицы и поговорки, рассердило Бетти, но в то же время привело ее в более конструктивное умонастроение.
— Что будем делать, бабушка? — спросила она.
— Ждать. Ждать и готовиться. Матильда от нас не уйдет, даже не сомневайся. А пока надо подобрать ей хорошую замену. Хорошую — это значит ту, которая будет нас устраивать.
— В смысле целиком и полностью поддерживать политику императора Юстина? — догадалась девушка.
— В точку, — подтвердила Авенара, — так что садись и займись.
Она вытащила из стола ректора две толстенные папки и выдала их внучке.
— Тут досье на двух претендентов, принцев Валера и Винсента. Гер не смог выбрать лучшего. Валер на два года старше, но права на трон у него несколько подмоченные из‑за сомнительной женитьбы. Но что я тебе говорю?! Прочти, разберись и выбери. Как скажешь, так и будет. Герулен не успел, а я такую прорву бумаг прочесть не в состоянии. Это же не роман!
Беттина вздохнула, взяла папки и расположилась тут же, в кабинете, потому что выносить материалы Авенара не разрешила. Если это хоть как‑то может помочь и приблизить возвращение Вера, она будет корпеть над ними хоть круглосуточно.
Авенара покрутилась рядом с внучкой, убедилась, что та полностью ушла в работу, махнула рукой, создав у стенки застеленную чистым бельем кровать на случай, если Бет захочет отдохнуть, и исчезла.
На следующий день на закате у ворот Академии появился герольд в цветах императрицы и унылый клерк из ее канцелярии. Они принесли послание, на котором значилось "руководству Магической Академии".
Но до этого в Академии произошло много интересного.
Во время обеда вернулись лисилийские маги вместе с Марульфом Лингеи. Они отсиделись в каком‑то странном мире, где всего было мало: населения, растительности, животных и магии. Поэтому, собственно, и не вернулись раньше: слишком долго восстанавливали потраченные силы. Авенара отправила их отдыхать, хотя Лингеи рвался в бой. Вся эта борьба с Матильдой пошла ему на пользу: он будто проснулся от долгого сна и теперь жаждал деятельности. Чтобы отправить его спать пришлось пообещать, что скоро он сможет приложить свои силы к великим делам.