Много лет Актеллия не вмешивалась. Но сейчас… То, что она когда‑то создавала с любовью, имело все шансы погибнуть. Заносчивая Герберина начала все рушить, а те, кого она оскорбила и обманула, имели все шансы разделить между собой то, что останется.
Древнейшую все знали, поэтому поклонились ей, выражая уважение. Она приветствовала всех присутствующих, а затем обратилась к Регардиону:
— Смотрю, уважаемый, вы чем‑то недовольны.
Тот гордо вскинулся:
— Меня здесь пытались обмануть!
Древнейшая ласково ему улыбнулась:
— Простите мою несчастную дочь, уважаемый. Она внезапно потеряла разум, раз пыталась провести такого мудрого и достойного демиурга как вы.
Темный не сдавался.
— Мне не нужны ваши извинения, я хочу получить то, зачем пришел!
Актеллия продолжала хранить безмятежность. И она, и владетель Ругидарнела понимали, что предстоит торг и никто не хотел торопиться, чтобы не прогадать.
— Ну конечно, уважаемый Регардион. Вы расскажете мне, что именно вам было обещано, и я постараюсь полностью удовлетворить ваши требования. Но позвольте мне сначала узнать, зачем к нам явились господа из Исхиназьера?
Величественный Эванесер вытолкнул вперед Энсилиона и тот, запинаясь, выговорил:
— Мы просим, уважаемая, разрешить нам увидеться и побеседовать с моей невестой Лиссой. Она была мне обещана госпожой Гербериной… Я принес ей подарки…
— Подарки невесте?! Отлично, мой мальчик, — поощрила его Древнейшая и махнула рукой в сторону золотого тумана, — Иди. Если ты собрался к Лиссе со всей семьей я тем более рада. Девочке пора получше познакомиться с будущей родней. Мы с вами побеседуем потом.
Вся делегация Исхиназьеров дружно поклонилась, сделала шаг в туман и исчезла.
Актеллия протянула руку темному демиургу:
— Идемте, уважаемый Регардион. Негоже о важном разговаривать у дверей.
Приняв руку гостя, Древнейшая направилась во внутренние покои.
Герберина была готова заплакать от злости и беспомощности. Она вспомнила наконец эту сферу. Когда ее изобрела родная мамочка Актеллия, чтобы не дать доченьке разнести домен в порыве страсти или гнева. В детстве Герберине доводилось не раз в ней сиживать и она отлично знала свойства этой бяки. Разрушить ее изнутри, сохранив физическое воплощение, было невозможно.
Сейчас мать поступила точно так же, как в далеком детстве. Засунула дочурку в эту проклятую сферу и ушла с видом полной безмятежности.
Но Герберине недолго пришлось томиться в одиночестве. Сфера замерцала, но не исчезла, а перенесла ее туда, куда удалилась Актеллия со своим незваным гостем.
Лисса и Джимми недолго наслаждались уединением и покоем. Для начала до них донеслась волна вибрации, от которой ходили ходуном плиты пола, а мебель пускалась в пляску. Они сидели на кровати, прижавшись друг к другу, и надеялись, что ничего фатального не произойдет.
Через некоторое время все стихло, но оставалось ощущения зыбкого покоя, когда земле- или домено трясение может в любой момент повториться, затем все снова затряслось и вдруг прекратилось как отрезали.
— Ты понимаешь, что происходит? — спросил подругу Джимми.
Лисса поспешила пояснить.
— Ну, вообще‑то если демиург не сдержит эмоции, случается нечто подобное. Мы сейчас довольно далеко от центра владений Герберины, поэтому к нам все доходит не сразу и в ослабленном виде…
— Ого! Боюсь представить, что там в эпицентре. Это твоя бабушка так злится? Страшная сила. Но почему мне кажется, что больше опасности нет и это безобразие не повторится?
Лисса сделала, как учила ее Актеллия: закрыла глаза, вытянула перед собой руки и попыталась слиться с окружающим. Ей удалось почувствовать энергетические потоки, узлы, завихрения, но поначалу не удавалось понять, где тут что. Она вдохнула, выдохнула, снова вдохнула и на выдохе повторила упражнение. Затем широко раскрыла глаза:
— Джимми, я ничего не понимаю… Такое чувство, что бабушки тут больше нет. Я перестала чувствовать ее энергию.
Вопреки ее ожиданиям математик остался спокоен.
— Хорошо, бабушку ты не чувствуешь. А кого‑нибудь другого? Другого знакомого можешь почувствовать?