- Да, на лифте, конечно. Но у меня в черепушке сплошной гул. Твоими молитвами, Чис. А вот Испанец никогда не рукоприкладствует. А Пушкин и с подчинёнными стихами разговаривает.
- Тпррр! А вот на этой темке остановимся и приглядимся, - распорядился Чис и сверхвнимательнейше уставился на Колобка. – Так, давай про Испанца и Пушкина…
- Чего? – обеспокоился Колобок.
- Ты продался? Это ты шефа продал, гниль? Но ты же умрёшь! И не как все нормальные люди. Ты не пулю заглотишь, а будешь ме-е-едленно умирать на дыбе. За такие вещи в цивилизованных странах за мошонку подвешивают, на кол усаживают или ногами – в мешок с голодными крысами. Что ты выберешь, кандидат в покойнички?
- Ты чего, Чис?! – перепугался Колобок, прекрасно осведомлённый о суровом нраве этого худого до безобразия длиннолицего мужика, некогда изгнанного из егерей. – Ты же давно меня знаешь! Я же верой и правдой!..
- Ты сам рассказывал, как привязывал простыню. На кого работаешь, крот круглоголовый? Я щас поговорю с тобой стихами! Куплетами и дуплетами!
Испуганный Колобок ёрзал на пухлых ягодицах и не знал, оставаться ему в сидячем положении или подняться на ноги, рискуя вновь оказаться поверженным на пол.
- Чис, я… Чис, я скорблю вместе со всеми! Чис, я только предположил, что…
Лепет Колобка окончательно утвердил Чиса в том, что тот причастен к исчезновению Мозгуна.
- Сейчас ты, гнилушка пухлая, всё расскажешь, - проговорил он стальным голосом, затем левой рукой поддёрнул штанину и выхватил нож, закреплённый на голени правой ноги. И, вскочив, метнулся к Колобку. – Сначала я положу перед тобой твои уши, потом нос, потом яйца! Всё это – на подносе, в кровавом соусе! Ты будешь это глотать и давиться словами, торопясь поведать всё без утайки!
Вдохновлённый нарисованной им картиной, Чис выбежал с лоджии, чтобы возвратиться через минуту с наручниками, ибо понимал, что Колобок будет энергично биться и вырываться в процессе приготовления кровавого блюда.
Чис убежал, а Колобок заметался в поисках выхода. И нашёл его. Он перебрался через подоконник и принялся торопливо спускаться по кустарно изготовленному канату вниз. Он ни о чём не думал, он спасал свою жизнь, потому как без всего того, чего он должен лишиться по возвращении Чиса, это уже не жизнь.
Колобок был на полпути к земле, когда Чис его обнаружил.
- Назад! – заорал Чис и полоснул ножом по канату, затем второй раз. Он действовал не вполне логично.
Колобок полетел вниз. Возвратиться назад он не мог. Во-первых, потому что не хотел. Во-вторых, по той причине, что путь назад ему был отрезан, в прямом смысле этого слова отрезан. Причины, вследствие которых Колобок не в состоянии был вернуться, можно поменять местами, однако это ничто не изменит. Секунда – и он упадёт на асфальт. Вот уже и упал. И взвыл, больно ударившись затылком о земную твердь.
- Держите его! – проорал Чис вышедшим из подъезда подчинённым и поспешил к выходу из квартиры.
- Кого держать? Кого? Что случилось?
Никто ничего не понимал. Подбежали к Колобку, надеясь, что он внесёт ясность.
- Ты чего? Кого он держать велел? Чис проорал чего-то! – посыпались вопросы.
- Его. Вон того парня. В синей бейсболке, - нашёлся Колобок и указал на одного из зевак, внимание которых привлекли происходящие события.
Спустя минуту Чис, радостно поигрывая ножом, протиснулся сквозь плотный кружок разгорячённых только что состоявшимся задержанием бандитов и нагнулся к вывалянному в пыли человеку.
- Не понял, - проговорил он ошеломлённо.
- Вот… - сказали в ответ. – Помяли, правда.
Хотя лицо поверженного в прах и было окровавлено, однако он разительно отличался от круглоголового и коренастого Колобка.
- Где Колобок? А это что такое? – Чис указал на парня, который, всхлипывая, размазывал по лицу кровь и сопли. – Кто это?
- Да мы не знаем… Велели ж… - отвечали ему.
- Кто велел? – недоумевал Чис.
- Ты же кричал.
- Я Колобка приказал задержать, упыри! Где Колобок?
А Колобок был далеко. Он ехал в синей «Ладе» девяносто третьей модели и посекундно оглядывался. Кажется, он спасся. Но что же дальше? Его будут искать. Все его адреса известны коллегам. Куда ж податься? Может, вернуться? Ведь нет же за ним вины! Но пока разберутся, останешься без ушей, а то и без чего другого, не менее необходимого в повседневной жизни крутого братка.