Она еще раз, словно дубиной, взмахнула книгой, сознавая, насколько смешно она выглядит. ПОТЕРЯВШАЯ ПАМЯТЬ СУМАСШЕДШАЯ ВЗЯЛА В ЗАЛОЖНИКИ ПЕРСОНАЛ БОСТОНСКОГО ГОРОДСКОГО ГОСПИТАЛЯ! Она представила себе этот набранный аршинными буквами заголовок в завтрашней «Бостон глоб».
— Оставь меня в покое.
— Я не могу сделать этого.
— Почему нет? Чего ты боишься?
— Я не боюсь. Я просто должен позаботиться о тебе.
— Что же составляет предмет твоих забот?
— Ты.
— Дерьмо! — Краем глаза Джейн уловила движение в углу и резко повернула туда голову. Она увидела, что молодой интерн незаметно подбирается к ней.
— Стой, где стоишь!
— Джейн, это становится смешным.
Джейн бросила умоляющий взгляд на юного интерна, потом посмотрела на библиотекаршу.
— Вы себе представить не можете, что этот человек делает со мной, — начала было она, но осеклась, видя, как доктор Клингер подзывает к себе интерна и библиотекаря.
— Это Джейн Уиттекер, — сказал он, и Джейн с трудом поборола в себе желание сказать: «Я рада познакомиться с вами». — Она страдает одной из форм истерической амнезии. Ее муж, доктор Майкл Уиттекер — хирург-педиатр из Детского госпиталя, — продолжил он, кивнув в сторону Майкла, — лечил ее мягким седативным препаратом, который назначил ей доктор Мелофф.
— Ну нет, этого он мне не назначал! — закричала Джейн. — Доктор Мелофф назначил мне ативан. Майкл давал мне халдол. Он пичкал меня лекарствами и держал взаперти; он не позволял мне встречаться с нашими друзьями; он даже не позволил мне встретиться с моей дочерью.
— Джейн, я прошу тебя…
— Нет! Я знаю, что ты всех водишь за нос. Я понимаю, что они считают тебя богом, потому что ты детский хирург, ты просто воплощенное чудо. А кто такая я по сравнению с тобой — сумасшедшая баба, которая сама не помнит, кто она такая, но не так все просто. Может быть, я действительно не помню, кто я, но я точно знаю, что я не сошла с ума, по крайней мере, я не была сумасшедшей, когда началось это светопреставление. И тогда я не была больна, во всяком случае, так, как сейчас. Вопрос заключается в следующем: как я дошла до такого состояния? Кто довел меня до него? Что делает со мной этот прекрасный человек, что я стала такой больной? Что он давал мне? — Джейн резко замолчала, вынув из кармана брюк две маленькие белые таблетки, которые она сегодня показывала аптекарю. Теперь она показывала их доктору Клингеру и молодому интерну. — Скажите мне, это ативан?
— Где ты их взяла? — спросил Майкл, удивление искренне звучало в каждом его слове. — Ты вытащила их из моего саквояжа?
От изумления Джейн почти лишилась дара речи.
— Я их вытащила?.. Ты хочешь сказать, что представления не имеешь, откуда я их взяла, и что это не ты пичкал меня этой дрянью?
— Джейн, может, мы поедем домой и спокойно во всем разберемся?
— Ты не ответил на мой вопрос. Ты утверждаешь, что не кормил меня этими пилюлями?
— Конечно, нет.
— Ты лжешь. — Она обвела взглядом остальных свидетелей этой сцены. — Пожалуйста, верьте мне. Он лжет.
— Зачем ему лгать, миссис Уиттекер? — задал логичный вопрос доктор Клингер.
— Потому что случилось нечто такое, о чем я не должна вспомнить, — это было бы для него слишком опасно. Поэтому самый главный его интерес — держать меня в состоянии растения, которое ничего не помнит и не понимает. Потому что он хочет, чтобы все поверили, будто я сошла с ума, а после этого он запрет меня в лечебницу для умалишенных и тогда я уже никогда ничего не вспомню, а если и вспомню, то мне все равно никто не поверит.
— Джейн, я тебя умоляю, — просительно произнес Майкл, — неужели ты не понимаешь, что все это похоже на бред?
— А что мне остается делать? — спросила она у интерна. — Как мне убедить вас, что я говорю вам правду и что я не сумасшедшая?
— Ты шокируешь его, — мягко сказал ей Майкл, и по ярко-розовому румянцу, окрасившему щеки интерна, Джейн поняла, что на этот раз Майкл говорит чистую правду. — Неужели мы не можем подождать с решением этого вопроса, который касается только нас двоих, до возвращения доктора Мелоффа?
— Когда доктор Мелофф вернется, будет уже поздно! — Джейн в отчаянии поворачивалась на пятках и разные стороны. — Слушай, почему бы тебе не уйти и не оставить меня в покое?
— Я не могу этого сделать. Я люблю тебя.
Несмотря на все свои подозрения, Джейн поняла, что в эту минуту он говорил правду.