Она вспомнила о своих подозрениях относительно Майкла, о своей убежденности в том, что он обдуманно и намеренно пытается лишить ее разума, тогда как он изо всех сил старался помочь ей найти его.
Вот и сейчас он кого-то привел к ней. После того как он неделями отказывал ей в просьбах увидеться с самыми близкими друзьями, Майкл решил показать всем, в каком аду он живет. Сначала он позвал Сару и Питера Таненбаум, и они сразу же пришли. Сара разрыдалась при одном взгляде на Джейн, а Питер, разговаривая с Майклом, старался не смотреть в ее сторону.
Ей очень хотелось прикоснуться к ним и успокоить, сказав, что так ей лучше, что она сама выбрала для себя безумие, что оно вполне ее устраивает и что им не стоит беспокоиться о ней. Но руки не подчинялись ее воле, а голос совершенно пропал. В горле образовался вязкий ком, сквозь который не проходили никакие звуки. Она смотрела на своих друзей и видела их расплывчатые силуэты, как бывает, когда смотришь в видоискатель фотоаппарата, объектив которого густо смазан вазелином. Она хотела только одного — чтобы они ушли и оставили ее одну. То, что с ней происходило, было самое меньшее из того, что она заслужила. Она хотела было убежать, но ее поймали и заставили наблюдать собственную казнь.
Приходили и другие. За последние несколько дней Майкл пригласил к ним домой почти всех друзей и знакомых, правда, позволяя им задерживаться в доме всего на несколько минут. Приходили Джанет и Ян Харт, Лоррен Апплби, Дэвид и Сьюзен Карни и Ева Макдермотт. Ева была одна, и Джейн слышала, как она объясняла Майклу, что Росс уехал ловить рыбу. Все они, как экскурсанты, проходили в комнату, смотрели на нее, как зеваки смотрят на восковых кукол мадам Тюссо, и уходили, насытившись этим зрелищем. Майкл каждый раз просил их не упоминать об Эмили, и они слушались его, за что Джейн была им очень признательна.
— Не говори об Эмили. — Она и в этот раз услышала его шепот, который донесся от двери.
В следующее мгновение у ее постели на коленях стояла Дайана Брустер с глазами, полными слез.
— Мой Бог, — отчетливо простонала Дайана. Она так сгорбилась, что, казалось, вот-вот упадет в обморок.
— Все в порядке, — уверил ее Майкл, потрепав по плечу. — Она не испытывает никакой боли.
— Она меня слышит?
— Да, — ответил Майкл, подходя к Джейн и поглаживая ее волосы. — Здесь Дайана, солнышко мое. Ты можешь с ней поздороваться?
Джейн попыталась сложить язык и губы так, чтобы произнести неподатливое имя, но движения получились беспорядочными, и Джейн оставила свои попытки. В конце концов, ей это было уже не нужно.
Дайана, внезапно разозлившись, поднялась на ноги.
— Я этого не понимаю, Майкл. Я не понимаю, что могло с ней случиться. Я знала, что мне надо приготовиться к очень неаппетитному зрелищу. Я знала, что она перенесла тяжелую душевную травму…
— Дайана, — сказал он предостерегающе, и та несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
— Черт возьми, Майкл, это же моя самая задушевная подруга. Она всегда была полна жизни, так всем интересовалась. Я не могу поверить, что это тот же человек.
Майкл молча кивал головой в знак согласия.
— Могут врачи что-нибудь сделать?
— Мы делаем все, что можем.
— Но она так сильно похудела.
— Она совершенно потеряла аппетит и отказывается от еды.
Дайана обхватила себя руками, затем снова опустилась на колени возле Джейн.
— Все будет хорошо, Джейн. Ты выберешься, ты обязательно поправишься. Мы об этом позаботимся. Майкл, я и все твои друзья. Мы сделаем все, чтобы тебе стало лучше.
— Почему бы тебе не прочитать ей то, что написано вот здесь? — Майкл указал на цветную яркую открытку в дрожащей руке Дайаны.
— Это открытка от Говарда и Пегги Роуз, — громко объявила Дайана, пытаясь говорить бодрым голосом, что сделало ее интонации почти истерическими. — Из Франции. — Она показала Джейн открытку. Маленькое уютное кафе, стоящее на берегу аквамаринового моря. — Давай посмотрим, что здесь написано. Трудно разобрать этот бисерный почерк, но я попробую. Ну вот, слушай: «Вот мы наконец здесь. Все тут до мелочей знакомо двум старым людям, но нам все это очень нравится, и мы великолепно проводим время, — она замялась, — …как, надеемся, и вы проводите свое время в старом скучном Бостоне. Почему бы вам не бросить все и не нанести нам неожиданный визит. Вот это был бы сюрприз! Мы их просто обожаем. Как обожаем и вас. Ну, как поется в старой песенке: „Увидимся в сентябре“. Говард и Пегги». Видишь, как у них все прекрасно, — проговорила Дайана, ее минутный энтузиазм растворился в потоке слез.