— Тогда я и в самом деле ничем не могу вам помочь, только записать вас на прием, когда доктор Мелофф вернется из отпуска.
— Я не могу так долго ждать.
Джейн услышала, что ее голос неожиданно стал совершенно спокойным, заметила тень озабоченности, мелькнувшую в прозрачно-голубых глазах Викки Льюис, и решила, что ей стоит посидеть и хорошенько подумать, пока она не натворила глупостей.
— Вы не возражаете, если я немного посижу здесь?
Викки Льюис снова пожала плечами. Джейн опустилась на неудобный оранжевый стул у дальней стены и несколько раз глубоко вздохнула, чувствуя на себе подозрительный взгляд Викки. «Она не понимает, что мне надо, и не знает, что со мной делать. Может ли она рискнуть и выгнать меня отсюда? А вдруг, я — хорошая знакомая хорошего доктора? А может, я просто лунатичка с улицы, бывшая пациентка и психованная баба — патологическая обожательница? Может, у меня под детски розовым свитером спрятан пистолет? Может быть, огонь невроза, который сжигает меня, вызвал появление пота на моей коже? Может, от этого у меня и руки трясутся?»
— Вы пациентка доктора Мелоффа? — спросила молодая женщина.
Было видно, что она горит желанием выпроводить Джейн на улицу, и поскорее.
— Он осматривал меня примерно месяц назад. — Это действительно было месяц назад? Джейн не была вполне в этом уверена. Она не чувствовала уже течения времени. — Какой сегодня день?
— Четверг. Двадцать шестое июля. Тысяча девятьсот девяностого года. — Викки Льюис разбила дату на три части и отчетливо произнесла каждую из них.
— Спасибо.
— Может быть, мне позвонить кому-нибудь из резидентов. Как раз доктор Клингер на месте.
— Нет!
Внезапный порыв заставил Викки Льюис вскочить на ноги. Ее рука автоматически потянулась к телефону.
— Я не хочу видеть доктора Клингера.
О, этот доктор Клингер с его пустыми глазами, неулыбчивым ртом и полным отсутствием чувства юмора и сострадания к больным. Что он сделает, когда услышит ее историю?
— Я просто посижу здесь и подумаю, что мне делать дальше. Ну, пожалуйста.
Викки еще раз пожала плечами и вернулась к компьютеру.
«Так что же мне теперь делать?» — думала Джейн, еле сдерживая слезы. Она так хорошо все продумала. В такси она отрепетировала свой разговор с доктором Мелоффом до полного совершенства. Она приготовила ответы на самые скептические вопросы, которые он мог бы задать ей. Она решила осторожно рассказать ему о своих ночных кошмарах, о том, что она чувствовала. Эти сновидения на что-то намекают и куда-то ее ведут: «Я думаю, доктор Мелофф, что это звучит странно, но мне кажется, что в этом есть какая-то логика, а я не могу понять, какая, может, вы сможете объяснить мне это».
«А в чем, по-вашему, состоит проблема, Джейн?»
«Помните, вы говорили, что память должна вернуться ко мне в течение нескольких недель…»
«Но это не было гарантированное обещание, Джейн. У памяти свои законы».
«Я знаю это и пришла не за тем, чтобы предъявлять вам претензии. Я пришла рассказать вам, что с момента моего возвращения домой со мной происходят странные вещи…»
«Какие вещи?»
«Я очень больна, доктор Мелофф. Я очень подавлена и все время хочу спать. Бывают дни, когда я с трудом встаю с постели».
«Мы ведь уже обсуждали это по телефону, Джейн. И я сказал вам, нет ничего удивительного, что вы испытываете депрессию в подобных обстоятельствах».
«Я знаю, но в этом есть еще что-то. Я думаю, мой муж дает мне не те лекарства, которые выписали мне вы».
«Почему вы так думаете?»
«Вы сказали, что назначили мне ативан, но я показала таблетки, которые давал мне Майкл, фармацевту. Он считает, что это не ативан. Он назвал эти таблетки халдол».
«Халдол? Должно быть, вы ошиблись. Они у вас с собой?»
«Да. Вот они».
«Это определенно не те таблетки, что я назначал. Вы уверены, это те самые таблетки, которые он вам давал?»
«Да, и из-за них я себя ужасно чувствую. От них я испытываю головокружение, вялость и тошноту».
«Это не удивительно. Халдол — очень мощное лекарство. Но зачем вашему мужу давать вам ненужные лекарства? Ведь он же врач и должен лучше других понимать недопустимость этого. Какой в этом смысл?»
«Я не рассказала вам всю историю, доктор Мелофф».
«Что именно?»
«Когда я поняла, что оказалась на улицах Бостона, я обнаружила еще кое-что, о чем никому не рассказывала».
«Даже в полиции?»
«Я боялась рассказывать об этом в полиции. Понимаете, у меня в карманах оказалось почти десять тысяч долларов сотенными купюрами».