— Ты думаешь, твоего меча хватит против целого войска?
Парет потупился. Одно дело — изрубить нежить в бою один на один, и совсем другое — выступить против превосходящих сил противника, которым не страшен крик петуха на рассвете.
Облачко подхватил какой-то незнакомый парень — совсем молодой, со шрамом через все лицо.
— Кроме мечей, есть боевая магия! Огненные шары, Летящая Смерть, заклятие слепоты, наконец…
— А правила Круга? — перебил его один из Наставников, высокий и тощий, как скелет, с суровым изможденным лицом аскета. — Против людей нельзя применять боевую магию!
Но юнец со шрамом не сдавался:
— Если только жизни Ведающего ничего не грозит! А теперь в опасности не только мы. Тут полно детей, да что там — сам Круг под угрозой!
— Но убивать мы все равно не можем. Нарушив правила, мы уничтожим Круг сами, — тихо сказал Астаний.
Все замолчали. Слышно было, как бьется о стекло случайно залетевшая муха. Все, что собрались здесь, от юнцов до старцев, многое успели повидать в своей жизни, но впервые оказались перед таким страшным выбором.
— К тому же, — Астаний снова возвысил голос, — это все равно не спасет нас. Если мы отразим одну атаку, против нас развяжут настоящую войну. Придут другие, потом — еще… Мы не сможем отсиживаться всю жизнь за этими стенами.
— А что, если попытаться договориться? — Голос подал Варсет Тилах, книжник и звездочет. С детских лет он отличался на удивление мирным нравом, и, если два школяра подрались во дворе, можно было быть уверенным, что вот-вот рядом появится его тощая, нескладная фигура, а тихий и как будто робкий голос зазвучит так убедительно, что драчуны немедленно оставят ссору и станут лучшими друзьями.
— Ведь мы нужны людям! Неужели они этого не понимают? Если не будет нас — Империя погрузится в темноту и варварство! Кто тогда будет хранить предания Древних, составлять гороскопы правителям, предсказывать погоду? Кто избавит людей от василисков, бешеных оборотней и упырей? Сами они не умеют с ними бороться и бегут куда глаза глядят, визжа от страха, даже если встретится безобидный леший или русалка! И кто будет лечить, заживлять раны, принимать роды, в конце концов?
— Договориться — с кем? — мрачно переспросил Парет Ногдам. — С солдатами, что сейчас придут сюда? С Мараном? С крестьянами и лавочниками, которые и так не любят и боятся нас, а теперь и вовсе будут считать душегубами и чуть ли не людоедами?
— Да, да! — Облачко перехватила дородная женщина средних лет с белой повязкой целительницы на голове. — Помните старую Кастальду? Когда у супруги правителя Декстры начались схватки, слуги прибежали за ней среди ночи и с большим почетом препроводили во дворец, а когда ребенок родился уродом из-за того, что господин правитель никогда не добирается до супружеской постели в трезвом виде, ее обвинили в черном колдовстве и сожгли на костре! Лекаря Нарваля крестьяне убили кольями во время холерного мора! А Гебран Таргет, начальник конной стражи Ангелаты, повесил трех девчонок-целительниц из полевого госпиталя после битвы у Ариданского холма! Показалось ему, видите ли, что умирает слишком много раненых…
Губы ее задрожали. Соседка — тоже целительница, только постарше, загорелая и морщинистая, как земля, обожженная солнцем, — ласково погладила ее по плечу.
— Успокойся, Матея! Мы все знаем о твоих дочерях. Не время сейчас плакать.
Женщина замолчала, но в глазах ее стояли слезы.
— Значит, нам остается только покориться своей судьбе? — выдохнул самый молодой из присутствующих — вихрастый паренек с лицом усыпанным веснушками, словно кукушечье яйцо. — И ничего нельзя сделать? Может, бежать? Книги и рукописи можно спрятать в тайнике до лучших времен…
— Вейсовы указы о преследовании колдунов развешаны по всем большим дорогам. Грамотные их уже прочитали и расскажут неграмотным, не сомневайтесь. Еще и от себя прибавят, — мрачно сказал Астаний. Он на несколько секунд прикрыл глаза, будто задремал, потом прибавил: — К тому же в Сьенне полно детей. Старшие уже могут о себе позаботиться, но что делать с малышами?
— Отправить по домам! — выкрикнул вихрастый юнец. — Вернуть родителям, да наказать крепко, чтоб не болтали лишнего.
— Это если есть куда возвращать! — возмутилась крепкая молодуха, одетая по-крестьянски — в вышитую кофту и длинную шерстяную юбку с каймой. Скорее всего, деревенская лекарка и повитуха. Даже повязку целительницы не носит — таится, наверное, от односельчан. — У меня уже двое здесь! Куда я денусь с ними?