— Помнишь Ористия? Наверное, помнишь, вы примерно одногодки. Он обладал удивительным даром видеть будущее — не так, как все мы, от случая к случаю, а в любой момент, когда бы ни пожелал.
Автар насторожился. Он прекрасно помнил Ористия — добродушного толстяка, обожающего вкусно поесть и совершенно равнодушного к прочим земным радостям. Видеть будущее он и вправду умел, как никто другой. И то, что Аскер говорит о нем в прошедшем времени, не предвещает ничего хорошего.
— Однажды он осмелился сказать правителю Седраху, что он погубит свой народ и сам умрет дурной смертью, недостойной воина. Не буду тебе рассказывать, что Седрах сотворил с ним после этого, но… — Старик запнулся, пожевал губами будто в задумчивости и мрачно добавил: — Хоронить потом было уже нечего.
Автар почувствовал, как руки и ноги наливаются свинцовой тяжестью и отвращение подступает к горлу. Бедняга Ористий! Как и многие ясновидцы, он умел предсказать будущее кому угодно, кроме себя.
— С тех пор Седрах и невзлюбил Ведающих. Он объявил их всех вредоносными колдунами, и теперь воины Кастель-Тарса охотятся на них, как на бешеных собак. Страшно подумать, что будет, когда он доберется до Сьенны — обители Круга…
Тихий, вкрадчивый старческий голос все шелестел в тишине, и чем дольше Автар слушал его, тем яснее понимал, что оказался в ловушке — уйти отсюда и предоставить Мокерат своей судьбе он уже не сможет.
— Я знаю, что не могу требовать от тебя многого… Знаю, что слишком много ошибок совершил, и за них мне придется нести ответ. Но обещай мне только одно: сделай все, чтобы Сьенна уцелела! Останови варваров! — Аскер Гледан говорил умоляюще, и слеза набегала на старческие мутные глаза.
— Обещаю. — Автар произнес это почти помимо воли.
Лицо старого чародея сразу разгладилось, и взгляд просветлел, как будто он сбросил с души тяжкий груз.
— Благодарю тебя, ученик».
Максим прикрыл слезящиеся, усталые глаза. Завтра будут красные, как у бешеного кролика. Нельзя так долго пялиться в компьютер. Но что делать, если только так он мог приглушить чувство тревоги, что неотступно мучило его последние два часа, нарастая с каждой минутой?
Время подходило к девяти, а Верочка пока не появилась. Максим вздрагивал на каждый шорох в подъезде — лифт поднимается, чьи-то шаги простучали… Куда же она подевалась, черт возьми? Максим еще пытался успокоить себя — может, на работе задержалась или снова бродит по магазинам, но сам прекрасно понимал, что это чушь. На работу он безуспешно звонил уже четыре раза, на пятый к телефону подошел охранник и раздраженно рявкнул, что все давно ушли.
И вряд ли молодой женщине, которая наверняка с ног падает от усталости и тревоги, вдруг срочно понадобилась губная помада или новые туфли.
Максим на всякий случай набрал Верочкин домашний телефон. Ну вдруг? Вдруг она просто устала и захотела побыть одна? Он молился про себя, чтобы это было так. Пусть хоть к какому-нибудь любовнику идет, если поразвлечься захотелось, лишь бы была жива и здорова!
Он сидел у телефона и слушал длинные гудки, пока рука, держащая трубку, не затекла окончательно.
В комнату заглянула Наташа:
— Ну как?
Максим так и сидел молча, ссутулив плечи, будто древний старик, и в его глазах она увидела ответ на свой вопрос.
— Только, пожалуйста, не волнуйся! — заговорила она фальшиво-бодрым тоном. Ее улыбка выглядела такой же естественной, как силиконовая грудь Памелы Андерсон. — Все будет хорошо. Найдется твоя Верочка, придет, никуда не денется.
Лицо у Максима было такое, что Наташа сразу осеклась. Она села рядом с ним, слегка обняла за плечи, совсем как в детстве, когда он был «младшеньким», а она — старшей и умной.
— Ну может, она к матери поехала? — нерешительно спросила Наташа.
— Ага, в Анапу, — буркнул Максим, — моя прекрасная будущая теща укатила туда на все лето.
На слове «будущая» он ощутил в горле шершавый горячий комок. Светлана Сергеевна, приятная моложавая дама, обожающая большие шляпы и летнее солнце на теплых берегах Черного моря, может и не стать его тещей! Она может превратиться в старушку в траурном платье, заботливо подметающую могилку на кладбище. Или станет нервной, издерганной женщиной, будет обивать пороги отделения милиции, обращаться к частным детективам, экстрасенсам, колдунам и шарлатанам в погоне за призрачной надеждой — а может, жива, может, найдется?