— Вот что, любезный, — Автар старался говорить спокойно, хотя гнев начал закипать внутри, — подай сюда мантию, да побыстрее.
— Но вейс…
— Если хочет смотреть на тряпки — пусть сходит в портновскую лавку. А ты пошевеливайся… Если не хочешь остаток своих дней чесать бока плавниками. Я ведь колдун, а не придворный шут, — сказал он, нехорошо усмехнувшись.
Прислужник стоял в растерянности и смотрел на него явно неодобрительно. Сказать вслух он ничего, конечно, не посмел, по прочитать его мысли про наглых бродяг, невесть что о себе возомнивших, мог бы даже ученик Первой ступени школы колдовства в Сьенне.
— Мантию! — властно скомандовал Автар.
Слуга поспешно набросил ему на плечи символ звания Ведающего и тут же принялся суетливо поправлять складки. Сразу видно — привык выполнять приказы! А кто громче командует, тот и прав.
— Благодарю тебя, любезный, — Автар протянул мелкую серебряную монету. — Скажи, а почему вдруг такая спешка? Что стряслось?
— Беда у нас, господин. — Слуга удрученно покачал головой.
— Какая беда? — насторожился Автар.
— Да вот… Чародей нынче ночью помер.
Этого еще не хватало! Колдун почувствовал, как по спине стекает струйка пота. Похоже, невольно он унаследовал службу своего учителя — и его беду».
Читать собственный текст было странно. Вроде бы знакомо каждое слово, но он как будто стал чужим… Но сейчас его волновали отнюдь не художественные достоинства. Он просматривал страницы все быстрее и быстрее, пытаясь добраться до сути, до самого важного.
«Автар шел по темным дворцовым коридорам. Каблуки сапог гулко стучали по каменному полу. Седой прислужник освещал путь тусклым, коптящим масляным светильником.
— Вот здесь поворот, господин… Тут ступенька, — каждый раз предупреждал он.
Автар молчал. В темноте он видел не хуже кошки. Запустение, царящее в замке, не укрылось от него. Он видел, что штукатурка осыпалась, старинные фрески потускнели и поблекли от времени, сырости и плесневых пятен, трещины змеятся по стенам… Видать, ослабла власть старого вейса, и немалая часть доходов казны оседает в бездонных карманах придворных.
Слуга, наконец, остановился и с поклоном распахнул перед ним резную дубовую дверь.
— Входите! Пришли.
Неверные отсветы колеблющегося пламени играли у него на лице, и колдуну показалось, что старик смотрит на него с сожалением. Автар удивился немного, но думать об этом было некогда. Он шагнул через порог, и дверь сразу же закрылась у него за спиной.
Покои вейса были залиты ярким солнечным светом. После темного коридора Автар даже зажмурился на миг.
— Входи, колдун, не бойся. — Голос низкий и сильный, но слегка надтреснутый.
Автар открыл глаза и увидел крепкого, крупного мужчину с копной седых непокорных волос, одетого в богатый пурпурный бархат. Годы его определить было трудно, но видно, что находится он в той поре, когда зрелость клонится к старости. Так вековой дуб стоит в лесу, посреди молодой поросли — еще крепок его ствол и кряжисты ветви, а сердцевина уже начинает сохнуть. Вейс сидел на богато украшенном троне из черного дерева спиной к окну и изучал пожелтевший свиток. Автар даже удивился про себя — нечасто встретишь среди земных владык кого-то, пристрастившегося к чтению, совсем нечасто…
— Входи, садись. Наверное, хочешь знать, зачем я звал тебя? Или… Уже знаешь?
Автар коротко поклонился и быстро оглядел предложенное кресло — удобное, мягкое, покрытое расписной парчой… Но с подвохом — слишком уж низкое. Стоит сесть в такое — и колени окажутся выше головы, уж не говоря о том, что смотреть на собеседника придется снизу вверх.
— Благодарю тебя, благородный вейс. Я лучше постою.
Автар скрестил руки на груди и стал боком к свету. Так лучше было видно лицо вейса. Только теперь он заметил дряблые щеки, морщины, потухшие глаза, опущенные уголки губ и понял, что вейс еще старше, чем ему показалось сначала.
— Так вот, — вейс как будто не заметил его маневра, только хмыкнул себе под нос, — так вот, любезный колдун… Твой предшественник уже рассказал тебе, в чем дело?
Автар кивнул. Слово «предшественник» слегка покоробило его, ведь на службу к вейсу он не нанимался, но, учитывая обстоятельства, он был готов к такому повороту.