Максим передернулся, как от озноба. Он сидел все в той же позе, подобрав ноги под себя, как будто боялся шевельнуться, не замечая, что руки и ноги давно затекли от неподвижности, смотрел на диск луны, почему-то отливающий багровым цветом, будто кровью окрашенный, и думал о том, что сейчас он, кажется, понял главное: Король Террора и в самом деле есть.
И сейчас он где-то совсем близко.
А в соседней комнате крепко спала Наташа.
На этот раз сон не пугал и не мучил ее.
Наоборот — рождал в душе чувство радостной уверенности и покоя.
Она гуляла в большом цветущем саду по дорожкам, вымощенным желтым камнем. Летнее платье из полупрозрачной белой ткани колыхалось при каждом шаге, а ноги, обутые в какие-то странные босоножки, похожие на древнегреческие сандалии из мягкой золотистой кожи, ступали легко и упруго.
Наташа огляделась вокруг. Красота-то какая! Кипенно-белые молодые яблони, все в цвету, душистые гроздья сирени, изумрудно-зеленая трава, вдоль дорожек посажены цветы — лиловые ирисы, темно-красные пионы, ромашки, васильки… Она еще удивилась — почему это садовые и полевые вместе? Наверное, специально кто-то придумал, чтобы оттеняли друг друга.
Наташа чувствовала удивительную легкость во всем теле. Кажется, стоит захотеть — и полетишь… Она раскинула руки, подняла лицо к небу, закружилась на месте, и правда — ноги оторвались от земли! Чуть-чуть, но оторвались. Золотые сандалии уже не касаются желтых плит. Пораженная этим открытием, Наташа быстро опустилась обратно. Все-таки даже к чудесам надо привыкать постепенно.
Она снова оглянулась по сторонам — и увидела, что навстречу ей идет Верочка в таком же белом платье и сандалиях. За руку она держала мальчика лет четырех-пяти — загорелого, лобастого, светловолосого и синеглазого, так похожего на Максима в детстве.
Ее собственного нерожденного сына.
Наташа так и застыла на месте. Красота окружающего мира как-то сразу перестала радовать ее. Хотелось спрятаться, исчезнуть, провалиться сквозь землю… Но Верочка уже заметила ее, улыбнулась, помахала рукой и чуть ускорила шаг.
— Как хорошо, что ты пришла! А мы тут с Коленькой гуляли, — весело сказала она.
Наташа почувствовала, как холодный пот выступает на лбу. Так вот что это за место! Раз Верочка здесь — значит, она умерла. «А я? Наверное, тоже!»
— А почему — Коленька? — вслух спросила она.
Верочка пожала плечами:
— Ну, я не знаю… По-моему, хорошее имя! Ты же никак его не назвала — пришлось мне.
Наташа опустила голову. Тоже правда… Неужели ей теперь придется вечно мучиться виной — даже здесь? В этот момент малыш, который до того стоял спокойно и с любопытством таращился на нее, вдруг закапризничал:
— Тетя Вера! Отпусти, я сам гулять хочу!
— Ну, это уж как мама скажет… — протянула Верочка. Она посмотрела Наташе прямо в лицо и очень серьезно спросила: — Отпускаешь?
— Нет, подожди! — Наташа опустилась на корточки перед ребенком. Она порывисто обняла его, прижала к себе, зарылась лицом в волосы, вдохнула запах — тот особенный, детский запах, которого слаще нет на свете, разжала кулачок и увидела, как на маленькой ладошке постепенно проявляются линии, становятся все глубже и глубже…
— Ну все, пора. — Верочка почему-то с тревогой посмотрела на небо.
Наташа торопливо закивала:
— Да, да, беги, малыш, гуляй где хочешь!
— Ага. — Мальчик высвободился из ее объятий. Он еще секунду постоял, глядя ей в глаза, потом вдруг улыбнулся, махнул рукой на прощание и побежал прочь. Скоро он совсем скрылся за деревьями.
Наташа стояла рядом с Верочкой, чувствуя, как по щекам текут слезы. Но и слезы эти были сладки, потому что они уносили боль, сожаление, чувство вины, как талая вода смывает грязь по весне.
— Не плачь, все хорошо. — Верочка легко погладила ее по руке.
— Да, да, спасибо тебе… Скажи, — вдруг встрепенулась Наташа, — скажи, я тоже умерла? Не думай, я не против — здесь так хорошо! Просто интересно.
— Нет, — Верочка покачала головой, — разве ты не поняла? Вот глупая!
Она вдруг прыснула в кулачок, как школьница. Потом снова посерьезнела, как будто опомнилась, подошла совсем близко к Наташе, обняла за плечи и шепнула ей прямо в ухо:
— Смерти — вообще нет! Здорово, правда?
Максим не мог усидеть на месте. О том, чтобы снова лечь спать, и речи не было. Внутреннее возбуждение словно огнем жгло его, заставляло что-то сделать — немедленно, сейчас же!
Он встал с постели, зажег свет, снова включил компьютер в гостиной и раскрыл текст злополучного романа. Клин клином вышибают, как говорится… Если отсюда пришла беда, то где-то здесь должно быть и спасение. Только вот где? Как отличить собственные выдумки от интуитивного озарения?